среда, 10 февраля 2021 г.

С днём домового!!!

понедельник, 8 февраля 2021 г.

«Свеча горела...» О будущем литературы. - Анекдоты и МУДРЫЕ МЫСЛИ.

«Свеча горела...» О будущем литературы.

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн. «Свеча горела»

Анекдоты и

МУДРЫЕ МЫСЛИ.

ЗАГС — Запомни Адрес

Гибели Своей.

— Рабинович, с твоей Сарой

спит вся Одесса, и чтобы к

ней попасть, нужно занимать

очередь, брось ее, зачем тебе

нужна такая жена!

— Ты понимаешь,

если я брошу ее, то мне

тоже нужно будет

занимать очередь!

— Абрам, почему ты решил

баллотироваться?

— Да вы посмотрите,

что творится!

Власть погрязла

в роскоши, в коррупции

и безделье!

— И ты хочешь со всем

этим бороться?

— Зачем? Я хочу во всем

этом УЧАСТВОВАТЬ!

— Абрам, что делать?

Посоветуй! Ко мне так

часто ездят гости… Сил нет!

— Это раз плюнуть:

бедным одолжите по десятке,

а у богатых попросите одолжить

по сотне…

Поверьте, что и те и другие

будут обходить вас

десятой дорогой.

Одесса. В ювелирном магазине:

— Мадам, разрешите

предложить вам наш каталог

самых последних поступлений,

про которые ваша соседка

сказала, шо вы их не можете

себе позволить!

— Сара, вы мне так нравитесь!

Давайте встретимся завтра.

— Шо вы такое говорите!

Я же замужняя женщина!

Давайте сегодня…

Беседуют две одесситки:

— Леня — талантливый

молодой пианист, выходец

из бедной еврейской семьи.

Он с отличием закончил

музыкальную школу

в Одессе, потом консерваторию

в Киеве и аспирантуру

в Варшаве. За это родители

купили ему престижную

квартиру в Париже и

самый лучший рояль!

— Но, голубушка,

вы же сказали,

что он из бедной семьи?!

— Я сказала, что он из

бедной ЕВРЕЙСКОЙ семьи!..

— Сарочка, дорогая!

Где мое полотенце?

— Возьми на швабре!

Говорят, от поноса морковь

помогает.

Боюсь представить,

каким образом.

суббота, 6 февраля 2021 г.

Неприлично дорогие блюда и напитки мира.

В мире немало кулинарных шедевров, напитков, которые по карману не каждому состоятельному человеку. Есть яства, названия которых не доходят до широких масс, так как готовятся на заказ. Казалось бы, что такого в пельменях, пицце или кофе? Это привычные для нас продукты, которые многим давно приелись. В то же время есть их альтернативные варианты с неизвестным нам составом и немалой стоимостью. Мы сделали подборку из 15 по-настоящему королевских дорогих продуктов.

1. Пельмени

Не думайте, что речь идет о нашем варианте блюда. Такой дорогой кулинарный шедевр входит в меню пункта общественного питания “Golden Gates”, который расположен в Бронксе. Львиная доля постоянных клиентов этого заведения состоит из русских эмигрантов. Начинка пельменей готовится из телятины, свинины, лососины и железы, принадлежащей рыбе-факелу, – глубоководному гидробионту. Последний ингредиент начинки является причиной сине-зеленого света, а еще они светятся в темноте. Те, кому довелось попробовать такие пельмени, были удивлены их изысканному вкусу. За 8 пельменей просят 2,4 тыс. долларов.

2. Орех

О пользе такого продукта, пожалуй, знает каждый школьник. По стоимости лидирует орех макадамия, который в свое время был основной пищей племен Австралии. Мало того, что это очень дорогое удовольствие, так попробуйте его еще найди. Дело в том, что для плодоношения дереву макадамии требуются особые условия, которые воссоздать в искусственных условиях чуть-ли нереально. Ежегодный объем производства такого лакомства – до 40т. Если вам повезет встретить австралийский орех, то за его килограмм попросят не менее 30 долларов.

3. Шафран

Это пряность, которая среднестатистическим хозяйкам максимум известна понаслышке. В самом простом понимании это тычинки одного из крокусовых растений. Технология приготовления пряности основана сугубо на ручном труде, она предполагает сбор сырья с последующей его сушкой. Кило сырья равносильно 0,5 млн тычинок. 100 г шафрана стоит порядка 0,6 тыс. долларов.

4. Белый трюфель

Скорее всего, вы слышали, что свиньи хорошо чуют запах грибов. Издавна этих животных использовали для поиска трюфелей. Конкретную стоимость деликатесного блюда мы вам не скажем, так как белые трюфеля – это продукт, реализуемый только на аукционах. Один из участников аукциона за гриб заплатил более 30 тыс. евро. Пока это рекордная цена.

5. Темный шоколад

Изначально это американское лакомство, называемое Chocopologie by Knipschildt. Покупателю 453-граммовой шоколадной плитки придется заплатить 2,6 тыс. долларов.

6. Говядина

В Японии скотоводство не столь развито, например, как в Америке, развитых западноевропейских странах. Однако, только в этой стране разводят скот, от которого получают самое дорогое мраморное мясо. Японские скотоводы ежедневно балуют своих буренок пивом, саке и лучшими травами. На протяжение многих лет в стране восходящего солнца был актуален запрет на вывоз коров, которые сравнительно недавно стали доступными для австралийских фермеров, реализующих сегодня мраморное мясо за 0,5-5 тыс. долл./1 кг. Цена зависит от степени мраморности мяса и вида вырезки.

7. Бутерброд

Мы с вами привыкли к традиционным бутербродам, а вот в меню отелей сети “Фон Эссен” предлагается самая дорогая альтернатива хлебу с маслом, стоящая 0,2 тыс. долларов. Ингредиенты: особый хлебушек, иберийская ветчина, которые удачно облагорожены белыми трюфелями, перепелиными яйцами. Прибавьте ко всему этому сушеные томаты итальянского происхождения. Называется он Платиновый клубный сендвич фон Эссен" (von Essen Platinum Club Sandwich) и стоит он каких-то 200 долларов.

8. Пицца

Если вы пожелаете попробовать или хотя бы посмотреть на самую дорогую пиццу “Luis XIII”, то вам придется посетить Италию. Цена вопроса – более 8 тыс. евро. За такую стоимость вы не только отведаете шикарное блюдо, но и понаблюдаете за процессом его приготовления. Начинка состоит из сыра моцарелла, красного лангуста. Туда же входит несколько видов икры, омар. Весь этот микс дополняют креветки. Блюдо солится розовой солью.

9. Омлет

Клиентам нью-йоркского отеля “Le Parker Meridien” представляется возможность полакомится самым дорогим омлетом в мире. За это удовольствие просят 1 тыс. долларов. Основные ингредиенты омлета представлены яйцами, молоком, лобстерами, жареным картофелем, выполняющим роль подушки, севрюжьей икрой.

10. Салат

Дороже закуски “Florette Sea&Earth” нет салатов. Порция стоит 0,8 тыс. евро. Недемократичный салат готовят из лангуста, лобстера, флореттского молодого салата, красного перца, тертых трюфелей, картофеля, спаржи. Всему этому пикантный вкус придает отборная белая белужья икра.

11. Чай

Абсолютным лидером в плане стоимости среди чаев является напиток Да хун пао. Он имеет интенсивный вкус и ярко выраженный аромат. Чайные кусты произрастают около монастыря Тяньсинь. Однако уникальность Дахунпао заключается не в этом. Сегодня насчитывается всего шесть 350-летних кустиков. Масса ежегодно собираемого чая – 0,5 кг. Цена 1 кг готового продукта – 685 тыс. долларов. С 2006 г. запасы урожая хранятся в китайском Национальном музее чая. Не так давно растениям присвоили статус «неприкосновенные».

12. Икра

Распространенное ошибочное мнение – дороже серой, черной нет икры. На самом деле это не так. Сильнее всех бьет по карману икра белуги-альбиноса. Такую икорную продукцию получают в Иране. Цена вопроса – 2 тыс. долларов за 100 г. В эту сумму входит стоимость золотой баночки.

13. Сыр

Самым дорогим в мире сыром считается сыр сыра сорта Pule. Его делает из ослиного молока и стоимость его превышает 1200 долларов.

14. Вода

Казалось бы вода... как она может быть дорогой, а тем более супердорогой. Что в ней такого особенного? Оказывается, если смешать родниковую воды из Франции, с островов Фиджи и ледниковую воду из Исландии, то получится самая дорогая в мире вода, название которой Acqua di Cristallo Tributo a Modigliani. Бутылка, в котолрой она продается, выполнена в фоме лица и покрыта чистым золотом 25 карат. Стоимость воды 60 000 долларов за 1,25 литровую бутылку.

15. Кофе

Самым дорогим в мире кофе считают сотр Kopi Luwak. Он прославился тем, что производится не из зерен какого-то уникального сорта, а из зерен, которые прошли по желудочно-кишечному тракту животного Luwak, подверглись воздействию его энзимов и, благодаря этому, приобрели неповторимый аромат и вкус. Килограмм такого необычного кофе стоит не менее 100 долларов.

На этом мы, пожалуй, остановимся. Естественно это неполный список неприлично дорогих блюд и напитков. Но мы рассмотрели самые интересные из них!

А вы бы хотели попробовать какое-то блюдо или напиток из вышеперечисленных?

Источник: vitamarg.com

пятница, 5 февраля 2021 г.

Вези меня, ледянка, в детство...- Мадам Дано и ее Любовь. - Анекдоты и МУДРЫЕ МЫСЛИ.

Мадам Дано и ее Любовь.

Мадам Дано была очень, очень серьезной дамой и убежденно всем доказывала, что жизнь трудна, а счастье недостижимо. Кстати, она носила совсем другую фамилию, а «мадам Дано» ее прозвали за то, что все ее фразы неизменно начинались со слов: «Да, но…». Например, на слова «хорошая нынче погодка!» она тут же отвечала: «Да, но уже к вечеру она может испортиться», на сообщение о чьей-то свадьбе, поджав губы, говорила: «Да, но сейчас молодые семьи так часто распадаются…», на пожелание доброго здоровья – «Да, но кто застрахован от болезней, ведь может и кирпич на голову упасть?».

Но однажды на вокзале она познакомилась с месье Дану. У них завязался разговор, и мадам Дано по привычке стала жаловаться на жизнь. Но месье Дану тоже получил свое прозвище не просто так: он был весельчак, балагур, любил жизнь и на все ее каверзы и препоны предпочитал не сердиться, а удивляться: «Да ну?».

- С тех пор, как умер мой муж, я совершенно одинока, — удрученно говорила мадам Дано.

- Да ну?! – удивлялся месье Дану. – Ни за что не поверю, что такая чудесная женщина может быть одинока! Я думаю, мужчины просто столбенеют от восторга и предпочитают восхищаться вами издалека.

- Да, но… — по привычке начала мадам Дано и замолчала: слова месье Дану показались ей не лишенными очарования.

Польщенная мадам Дано продолжала:

- Жизнь меня не баловала, постоянно ввергая в суровые испытания…

- Да ну?! – всплеснул руками месье Дану. – То-то я чувствую в вас необычайную внутреннюю силу! Вот это жизнь вас натренировала!

- Да, но… — мадам Дано прислушалась к себе и точно ощутила что-то непонятное – может быть, даже внутреннюю силу.

- И еще – я так скучно живу, — доверительно призналась она. – Дом… прогулка… магазин… и все!

- Да ну?! – изумился месье Дану. – Тогда наша встреча – это судьба! Ведь я работаю униформистом в цирке-шапито! Сегодня мы развернемся на площади, и уже вечером я приглашаю вас на представление! Надеюсь, вы любите цирк?

- Да, но мой возраст… — застеснялась мадам Дано.

- Да ну?! – изумился месье Дану. – О каком возрасте вы говорите? Цирк – это любовь на все времена! Подумаешь, возраст!

- Да, но… — начала мадам Дано, но потом засмеялась и махнула рукой. Ей очень хотелось в цирк, ведь она там не была целых сто лет… – Ай, да ладно! В цирк так в цирк!

И вот вечером мадам Дано сидела в первом ряду, на приставном кресле, куда ее усадили по контрамарке, и вовсю хохотала и хлопала в ладоши, чувствуя себя маленькой девочкой. А один униформист в перерывах между номерами посылал ей воздушные поцелуи, и от этого сердце замирало и сладко ныло – совсем как в молодости!

… Через неделю цирк готовился уезжать.

- Как жаль, что вы нас уже покидаете… — огорченно проговорила мадам Дано, которая не пропустила ни одного представления.

- Да ну?! Это легко исправить! Поступайте в наш цирк, и мы вместе отправимся путешествовать по миру!

- Да, но… что я буду там делать? Я ведь ничего не умею!

- Да ну?! Наверняка вы умеете считать и сможете продавать билеты! Короче, вы приняты!

- Да, но униформисты не могут принимать такие решения, – усомнилась мадам Дано.

- Да ну?! Видите ли, униформист я для души, а вообще-то я директор этого цирка. В свободное от работы время! Так что быстренько за вещами, нас ждет Большое Цирковое Путешествие!

Если в ваш город приедет цирк-шапито, обязательно обратите внимание на кассиршу. Эта пожилая дама распространяет вокруг себя веселье и хорошее настроение. Ее зовут мадам Зато. Это не настоящая фамилия, а прозвище, потому что на любые жизненные невзгоды и неудачи она смотрит с оптимизмом и всегда находит, что противопоставить им. Моросит дождик? Зато грибов будет море! Сломались дужки у очков? Зато получилось чудное пенсне! Вся жизнь проходит на колесах? Зато у нее много друзей, радости и смеха, и можно делиться этим с людьми, которые приходят покупать билеты!

Может, вы не поверили, что такие чудеса случаются в жизни? Скажете: «Да, но…». Да ну, все равно не поверю, что вы такие зануды! Зато весело и вселяет надежду на чудо!
Источник: elfikacka3ka.ru

Вези меня, ледянка, в детство...

Вези меня, ледянка, в детство,

Где мне совсем не больно падать,
Где «Чур» от всех напастей средство,
Где каждая снежинка — радость…

Где папа — молодой и сильный,
Где плакать хочется без мамы,
Где лес и розовый, и синий,
И Дед Мороз такой румяный…

Где ничего вкусней сосульки,
Где сам себе игрушки клеишь,
Где каша манная в кастрюльке
Где апельсин, когда болеешь.

Где горькая микстура в ложке,
Где с пенкой молоко в стакане,
Где в плед завернутая кошка,
Где тетя Валя на экране.

Где счастье — если мама дома,
Где горе — если спать ложиться,
И ничего ценней альбома,
И ничего страшнее «Мыться!»

Где мандарины пахнут ёлкой,
Где под столами новоселье,
Где нос кусает шарфик колкий,
Где угол — плата за веселье…

Где примерзают руки к санкам
И где еще не стыдно плакать…
Вези меня вперед, ледянка!
Ты знаешь, я умею падать!!!

Л. Сердечная