- Поля без стад, леса унылы,
- Ни скудных листьев, ни травы.
- Не узнаю растущей силы
- В алмазных призраках листвы.
- Как будто в сизом клубе дыма
- Из царства злаков волей фей
- Перенеслись непостижимо
- Мы в царство горных хрусталей.
Афанасий Фет, 1864
Что такое гештальт или почему официант сразу забывает выполненный заказ
«Теории и практики» продолжают объяснять смысл часто употребляемых выражений, которые зачастую используются в разговорной речи в абсолютно неправильном значении. В очередном выпуске рубрики — в чем секрет картин Ренуара и почему мы понимаем слово, даже если в нем поменять местами почти все буквы.
«Тебе просто надо закрыть гештальт», — такой совет можно от доброжелателей. Но чтобы понять, что такое гештальт и правильно использовать это понятие, нужно на какое-то время отвлечься от психотерапии и обратиться к психологии восприятия.
В буквальном переводе с немецкого Gestalt означает «форма, вид, фигура», а производное от него слово Gestaltung — «оформление». Другие более или менее подходящие по смыслу русские аналоги — «целостность», «структура» и «модель». Официальной датой рождения термина считается 1890 год, когда философ Кристиан фон Эренфельс опубликовал свой ключевой труд Über Gestaltqualitäten («О качествах формы»). Этот ученый поддерживал точку зрения Иммануила Канта — о том, что мы не можем воспринимать физический мир непосредственно. Человек всегда взаимодействует с информацией, полученной от органов чувств — дорабатывая ее в своем сознании. Таким образом, любое целое для нас больше суммы его частей, потому что мы вкладываем в него и свое восприятие.
Незавершенный гештальт может вызвать навязчивое желание вернуться в ситуацию и «переиграть ее»
Эта идея продолжала развиваться в течение 1910-х—1930-х годов, когда психологи начали активно изучать восприятие произведений искусства. Ученые выяснили, что когда мы смотрим на картину или статую, главную роль играет некое целостное восприятие объекта, несводимое к свойствам суммы составляющих ее элементов. Образно говоря, когда мы смотрим на картину Ренуара или другого импрессиониста, мы не замечаем и не оцениваем каждый мазок, а видим единое целое и именно это общее сочетание цветов и форм нас впечатляет. Такое целостное восприятие и стали называть «гештальтом».
Параллельно гештальт-подход к восприятию вырос в самостоятельное направление психологии — благодаря Максу Вертхаймеру, ученику фон Эренфельса. В 1912 году он опубликовал работу «Экспериментальные исследования восприятия движения». Ученый описал, как две вспышки света, сверкнувшие в двух разных местах в разное время, могут восприниматься как один источник света, переместившийся с одного на другое место— если правильно подобрать расстояние и временной интервал (оптический обман работал при интервале около 60 миллисекунд).
Таким образом, наблюдатель воспринимал не два отдельных элемента, а единое целое. Это подтвержало идею о том, что цельная модель отличается от простой суммы частей. Похожие эксперименты проводились и с музыкой — Эрнст Мах в своей работе «Анализ ощущений» доказал, что изменение тональности и темпа мелодии не мешает идентифицировать мотив. Похожий эксперимент — но только с текстом — сейчас широко тиражируется в соцсетях: благодаря способности мыслить гештальтами вы можете понять предложение, даже если в каждом слове поменять порядок букв и оставить на месте только начальные и конечные.
Исследования гештальта продолжил датский психолог Эдгар Рубин. Он делил любое воспринимаемое человеком изображение на Фигуру (объект) и Фон. Фигура — это то, на чем сосредоточено наше внимание, а фон — все остальное. Чтобы показать, что фигура и фон являются взаимоисключающими, Рубин создал знаменитый рисунок, который можно «прочитать» либо как изображение вазы, либо как изображение двух лиц — смотря на чем сконцентрироваться. Когда объектом выступают лица, ваза становится фоном, но когда фигурой становится ваза, лица сразу и полностью отступают на задний план.
«Тебе просто надо закрыть гештальт», — такой совет можно от доброжелателей. Но чтобы понять, что такое гештальт и правильно использовать это понятие, нужно на какое-то время отвлечься от психотерапии и обратиться к психологии восприятия.
В буквальном переводе с немецкого Gestalt означает «форма, вид, фигура», а производное от него слово Gestaltung — «оформление». Другие более или менее подходящие по смыслу русские аналоги — «целостность», «структура» и «модель». Официальной датой рождения термина считается 1890 год, когда философ Кристиан фон Эренфельс опубликовал свой ключевой труд Über Gestaltqualitäten («О качествах формы»). Этот ученый поддерживал точку зрения Иммануила Канта — о том, что мы не можем воспринимать физический мир непосредственно. Человек всегда взаимодействует с информацией, полученной от органов чувств — дорабатывая ее в своем сознании. Таким образом, любое целое для нас больше суммы его частей, потому что мы вкладываем в него и свое восприятие.
Незавершенный гештальт может вызвать навязчивое желание вернуться в ситуацию и «переиграть ее»
Эта идея продолжала развиваться в течение 1910-х—1930-х годов, когда психологи начали активно изучать восприятие произведений искусства. Ученые выяснили, что когда мы смотрим на картину или статую, главную роль играет некое целостное восприятие объекта, несводимое к свойствам суммы составляющих ее элементов. Образно говоря, когда мы смотрим на картину Ренуара или другого импрессиониста, мы не замечаем и не оцениваем каждый мазок, а видим единое целое и именно это общее сочетание цветов и форм нас впечатляет. Такое целостное восприятие и стали называть «гештальтом».
Параллельно гештальт-подход к восприятию вырос в самостоятельное направление психологии — благодаря Максу Вертхаймеру, ученику фон Эренфельса. В 1912 году он опубликовал работу «Экспериментальные исследования восприятия движения». Ученый описал, как две вспышки света, сверкнувшие в двух разных местах в разное время, могут восприниматься как один источник света, переместившийся с одного на другое место— если правильно подобрать расстояние и временной интервал (оптический обман работал при интервале около 60 миллисекунд).
Таким образом, наблюдатель воспринимал не два отдельных элемента, а единое целое. Это подтвержало идею о том, что цельная модель отличается от простой суммы частей. Похожие эксперименты проводились и с музыкой — Эрнст Мах в своей работе «Анализ ощущений» доказал, что изменение тональности и темпа мелодии не мешает идентифицировать мотив. Похожий эксперимент — но только с текстом — сейчас широко тиражируется в соцсетях: благодаря способности мыслить гештальтами вы можете понять предложение, даже если в каждом слове поменять порядок букв и оставить на месте только начальные и конечные.
Нпармиер, вы лгкео мжотее почрстеь эту фазру.
Исследования гештальта продолжил датский психолог Эдгар Рубин. Он делил любое воспринимаемое человеком изображение на Фигуру (объект) и Фон. Фигура — это то, на чем сосредоточено наше внимание, а фон — все остальное. Чтобы показать, что фигура и фон являются взаимоисключающими, Рубин создал знаменитый рисунок, который можно «прочитать» либо как изображение вазы, либо как изображение двух лиц — смотря на чем сконцентрироваться. Когда объектом выступают лица, ваза становится фоном, но когда фигурой становится ваза, лица сразу и полностью отступают на задний план.
Из психологии термин перекочевал в психотерапию и прочно там обосновался, породив новое направление— гештальт-терапию. Ведь понятие фона и фигуры сохраняется и в повседневности — если представить, что реальность, в которой мы существуем — это фон, а различные объекты или процессы — это фигуры. Когда у нас появляются те или иные потребности, мы можем «выдергивать» фигуры из фона и сознательно с ними взаимодействовать, а по завершении взаимодействия, фигура снова сливается с фоном. Например, мы проголодались и ищем еду, а дожевав и проглотив гамбургер, забываем об этой потребности и отвлекаемся на что-то другое.
По сути, «фигурой», гештальтом, может быть любой процесс — увлечение кем-либо, ссора или начатое дело.
Незавершенные процессы мы запоминаем лучше — это явление называется «эффектом Зейгарник» по имени советского психолога Блюмы Зейгарник. Будучи еще студенткой, она подметила, что официанты в кафе прекрасно помнят все невыполненные заказы и моментально забывают выполненные. Позже Зейгарник провела ряд экспериментов, подтвердивших, что невыполненные задачи создают определенное напряжение в человеческой памяти.
Это напряжение помогает нам не забыть о своих потребностях, но для того, чтобы человек был психологически здоров, гештальты надо своевременно доводить до логического завершения. Незавершенный гештальт может вызвать навязчивое желание вернуться в ситуацию и «переиграть» ее. И человек начинает повторять прежние схемы в изменившихся условиях — например, провоцирует в новых отношениях конфликты, нерешенные с прежним партнером.
Понятие просочилось и в поп-культуру: в мультсериале «Трансформеры» Гештальтом зовут сложносочиненного робота, состоящего из нескольких роботов меньшего размера. Название было придумано поклонниками сериала, но потом стало официальным — возможно, потому что робот действительно оказался наглядной иллюстрацией сложного термина.
По сути, «фигурой», гештальтом, может быть любой процесс — увлечение кем-либо, ссора или начатое дело.
Незавершенные процессы мы запоминаем лучше — это явление называется «эффектом Зейгарник» по имени советского психолога Блюмы Зейгарник. Будучи еще студенткой, она подметила, что официанты в кафе прекрасно помнят все невыполненные заказы и моментально забывают выполненные. Позже Зейгарник провела ряд экспериментов, подтвердивших, что невыполненные задачи создают определенное напряжение в человеческой памяти.
Это напряжение помогает нам не забыть о своих потребностях, но для того, чтобы человек был психологически здоров, гештальты надо своевременно доводить до логического завершения. Незавершенный гештальт может вызвать навязчивое желание вернуться в ситуацию и «переиграть» ее. И человек начинает повторять прежние схемы в изменившихся условиях — например, провоцирует в новых отношениях конфликты, нерешенные с прежним партнером.
Понятие просочилось и в поп-культуру: в мультсериале «Трансформеры» Гештальтом зовут сложносочиненного робота, состоящего из нескольких роботов меньшего размера. Название было придумано поклонниками сериала, но потом стало официальным — возможно, потому что робот действительно оказался наглядной иллюстрацией сложного термина.
Источник: theoryandpractice.ru
Чтение — средство от нищеты, смерти и других горестей.
Если мы забываем большую часть из прочитанного, какой смысл в чтении? Что дают нам книги и каков интеллектуальный урожай, который мы собираем в процессе чтения?
На эту тему размышляет писатель Чарльз Чу (Charles Chu). В своей статье он объясняет, почему «забывать» это нормально, и даёт советы, как улучшить навыки чтения.
"Я много пишу о чтении, и один из самых распространенных вопросов, которые я слышу – какой смысл читать, если все равно в конце концов все это забываешь?
Пол Грэм, эссеист и основатель бизнес-инкубатора «Y Combinator», задается тем же вопросом в своем эссе "Откуда ты знаешь": "Я читал хронику Четвертого крестового похода Виллардуэна два, а может, даже три раза. И все же если бы мне было нужно изложить на бумаге все, что я запомнил, едва ли набралось бы больше страницы. Помножьте это на несколько сотен, и сможете представить то чувство тревоги, которое охватывает меня, когда я смотрю на свои книжные полки. Что пользы от чтения всех этих книг, если так мало сохранилось в памяти?"
"Я много пишу о чтении, и один из самых распространенных вопросов, которые я слышу – какой смысл читать, если все равно в конце концов все это забываешь?
Пол Грэм, эссеист и основатель бизнес-инкубатора «Y Combinator», задается тем же вопросом в своем эссе "Откуда ты знаешь": "Я читал хронику Четвертого крестового похода Виллардуэна два, а может, даже три раза. И все же если бы мне было нужно изложить на бумаге все, что я запомнил, едва ли набралось бы больше страницы. Помножьте это на несколько сотен, и сможете представить то чувство тревоги, которое охватывает меня, когда я смотрю на свои книжные полки. Что пользы от чтения всех этих книг, если так мало сохранилось в памяти?"
Может, если водить пальцем, я запомню больше...
Многим из нас знаком этот околоэкзистенциальный страх «потерять» всю мудрость, что нам удалось почерпнуть из прочитанных книг. Но бояться нет причин.
Во-первых, если вы любите читать, то память вообще не должна вас беспокоить. Если я читаю исключительно ради удовольствия, то стоит ли переживать из-за короткой памяти? Ведь можно вновь и вновь наслаждаться прекрасной книгой – так что может ли книголюб получить лучший дар, чем забывчивость?
Однако многие читают книги по иным причинам. Например, мы хотим что-то извлечь из прочитанного текста. Уже немало написано о методах запоминания прочитанного (записывайте, устанавливайте связи, конспектируйте, заучивайте... тоска...). Но Пол Грэм, как мне кажется, может сказать по этому поводу кое-что новое и любопытное. Давайте посмотрим.
Забывать вовсе не значит забывать
Пока Грэм размышлял над забытыми страницами походных хроник Виллардуэна, на него снизошло озарение. Пусть он и позабыл отдельные факты, события и даты, в памяти сохранилось нечто несравненно более важное: «Задаваясь вопросом, что я помню из хроник Виллардуэна, стоит обращаться не к конкретной информации, а к ментальным моделям крестовых походов, Венеции, средневековой культуры, осадной войны и так далее. Интеллектуальный урожай, собранный в процессе чтения вовсе не такой удручающе скудный, каким может показаться».
Полученная из текста информация это не набор имен, дат и событий, разложенных в нашей памяти, как в файлы в компьютере. Посредством формируемых ментальных моделей книги меняют само наше восприятие реальности.
Многим из нас знаком этот околоэкзистенциальный страх «потерять» всю мудрость, что нам удалось почерпнуть из прочитанных книг. Но бояться нет причин.
Во-первых, если вы любите читать, то память вообще не должна вас беспокоить. Если я читаю исключительно ради удовольствия, то стоит ли переживать из-за короткой памяти? Ведь можно вновь и вновь наслаждаться прекрасной книгой – так что может ли книголюб получить лучший дар, чем забывчивость?
Однако многие читают книги по иным причинам. Например, мы хотим что-то извлечь из прочитанного текста. Уже немало написано о методах запоминания прочитанного (записывайте, устанавливайте связи, конспектируйте, заучивайте... тоска...). Но Пол Грэм, как мне кажется, может сказать по этому поводу кое-что новое и любопытное. Давайте посмотрим.
Забывать вовсе не значит забывать
Пока Грэм размышлял над забытыми страницами походных хроник Виллардуэна, на него снизошло озарение. Пусть он и позабыл отдельные факты, события и даты, в памяти сохранилось нечто несравненно более важное: «Задаваясь вопросом, что я помню из хроник Виллардуэна, стоит обращаться не к конкретной информации, а к ментальным моделям крестовых походов, Венеции, средневековой культуры, осадной войны и так далее. Интеллектуальный урожай, собранный в процессе чтения вовсе не такой удручающе скудный, каким может показаться».
Полученная из текста информация это не набор имен, дат и событий, разложенных в нашей памяти, как в файлы в компьютере. Посредством формируемых ментальных моделей книги меняют само наше восприятие реальности.
Можно посмотреть на ментальные модели как на психологические линзы, которые придают цвет и форму тому, что мы видим. Отчасти наше восприятие базируется на генах и культуре (американцы и японцы обратят внимание на разные части изображения), но в немалой степени наш взгляд на мир основывается на опыте, а опыт включает прочитанные книги.
«Чтение и опыт развивают вашу модель мира. И даже если опыт или книга со временем тускнеют в памяти, оказанное ими влияние на видение реальности остается. Наш разум похож на компилируемую программу, исходный код которой утерян. Она все равно работает, пусть вы и не знаете как».
Возьмем, например, Шерлока Холмса. Не считая мелких черепков, засевших в памяти (сразу приходят на ум пестрые ленты, кокаин и огромные собаки), в моей голове мало что сохранилось из рассказов об этом сыщике. Не помню, кто кого убил, что Шерлок говорил или делал (за исключением саркастичного «Элементарно, мой дорогой Ватсон!»), однако я получил от этих историй нечто большее, чем факты – умение думать.
А теперь перейдем к следующему шагу. Как использовать идею ментальных моделей, чтобы улучшить свои навыки чтения?
Нет, не таких моделей...
Не все книги равны, так же как не равны страницы отдельно взятой книги. Когда мы читаем, некоторые примечательные фразы, понятия, идеи (то, что Флобер называл «строениями ума») выступают из общего фона. Наши «психолинзы» работают как книжный фильтр, отбирая и выделяя самое существенное для читателя на данный момент. Пусть наши глаза не пропустят ни одного слова, а пальцы коснутся каждой страницы, мы, тем не менее, никогда не читаем книгу целиком, и это происходит благодаря ментальным моделям.
В процессе чтения я привык доверять этой своеобразной интуиции. Если мое внимание зацепилось за что-то, велика вероятность, что это нечто важное.
В таких случаях я пишу замечания на полях. Это своего рода разговор с автором, и уже само по себе это действие создает некую связь в моем сознании, которая, в свою очередь, совершенствует существующие в моей голове модели.
I. Читайте ради моделей
Разумеется, в этом нет ничего нового. Такие пометки называются маргиналиями, и читатели делают их, пожалуй, еще со времен появления первых книг.
II. Перечитывайте
«Хорошая книга становится только лучше при втором прочтении. Великая книга – при третьем. Книга, которая не стоит, чтобы ее перечитали, не заслуживает и того, чтобы ее вообще читали» – Нассим Талеб
Итак, совет номер два. Если наш мозг постоянно «обновляет» ментальные модели, имеет смысл предположить, что и наше видение мира непрерывно меняется, равно как меняется и восприятие любой книги при повторном прочтении.
Грэм (с применением более изощренных программистских метафор) развивает эту мысль: «Например, чтение и новый опыт обычно «компилируются» в момент восприятия на базе того состояния, в каком разум человека пребывает в данный конкретный момент. В другой момент вашей жизни та же книга компилировалась бы иначе. А это доказывает, что значимые книги стоит перечитывать несколько раз. Я всегда с опаской относился к перечитыванию. Подсознательно я приравнивал чтение к чему-то вроде работы плотника, в которой необходимость что-то переделывать возникает, если изначально все было сделано не так. А теперь в словосочетании "уже прочитано" мне чудится что-то неправильное».
Может быть, Сократ проявил глубочайшую мудрость, написав две тысячи лет назад следующее: «Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает. Так что всегда читайте проверенных авторов, и если даже вы отклонитесь от них, всегда возвращайтесь назад. Каждый день принимайте немного средства от нищеты, смерти и других горестей. И если вы только что в спешке охватили сразу несколько тем, остановитесь на одной из них, чтобы в течение дня осмыслить ее и переварить».
Закончив бродить между библиотечными стеллажами, я всегда возвращаюсь к одним и тем же немногим авторам. И неважно, сколько раз я перечитывал их книги, ведь эти писатели всегда могут сказать мне что-то новое.
©Чарльз Чу
II. Перечитывайте
«Хорошая книга становится только лучше при втором прочтении. Великая книга – при третьем. Книга, которая не стоит, чтобы ее перечитали, не заслуживает и того, чтобы ее вообще читали» – Нассим Талеб
Итак, совет номер два. Если наш мозг постоянно «обновляет» ментальные модели, имеет смысл предположить, что и наше видение мира непрерывно меняется, равно как меняется и восприятие любой книги при повторном прочтении.
Грэм (с применением более изощренных программистских метафор) развивает эту мысль: «Например, чтение и новый опыт обычно «компилируются» в момент восприятия на базе того состояния, в каком разум человека пребывает в данный конкретный момент. В другой момент вашей жизни та же книга компилировалась бы иначе. А это доказывает, что значимые книги стоит перечитывать несколько раз. Я всегда с опаской относился к перечитыванию. Подсознательно я приравнивал чтение к чему-то вроде работы плотника, в которой необходимость что-то переделывать возникает, если изначально все было сделано не так. А теперь в словосочетании "уже прочитано" мне чудится что-то неправильное».
Может быть, Сократ проявил глубочайшую мудрость, написав две тысячи лет назад следующее: «Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает. Так что всегда читайте проверенных авторов, и если даже вы отклонитесь от них, всегда возвращайтесь назад. Каждый день принимайте немного средства от нищеты, смерти и других горестей. И если вы только что в спешке охватили сразу несколько тем, остановитесь на одной из них, чтобы в течение дня осмыслить ее и переварить».
Закончив бродить между библиотечными стеллажами, я всегда возвращаюсь к одним и тем же немногим авторам. И неважно, сколько раз я перечитывал их книги, ведь эти писатели всегда могут сказать мне что-то новое.
©Чарльз Чу
Источник: cameralabs.org
Митио Каку: учёба уже не будет базироваться на запоминании.
Американский физик японского происхождения, провёл ряд исследований в области изучения чёрных дыр и ускорения расширения Вселенной. Известен как активный популяризатор науки. В активе учёного — несколько книг-бестселлеров (многие переведены на русский язык, в т.ч. «Введение в теорию суперструн», «Физика невозможного», «Физика будущего»), циклы передач на BBC и Discovery. Каку — преподаватель с мировым именем: он профессор теоретической физики в нью-йоркском Сити-колледже, много путешествует по миру с лекциями. Недавно Митио Каку рассказал в интервью изданию «Власть Денег», каким он видит образование будущего.
В своей книге «Физика будущего» вы пишете, что образование будет базироваться на интернет-технологиях и гаджетах типа Google Glass. Какие еще глобальные изменения произойдут в сфере обучения?
Митио Каку. Самое главное — учёба уже не будет базироваться на запоминании. Совсем скоро компьютеры и очки Google Glass трансформируются в крохотные линзы, предоставляющие возможность загружать всю необходимую информацию. Уже существуют очки дополненной реальности, у которых есть такая функция. Поэтому через год-два школьники и студенты на экзаменах смогут запросто искать ответы на вопросы в интернете: достаточно моргнуть — и появится нужная информация. С одной стороны, не нужно будет перегружать мозг бесполезными знаниями, основной процент которых, как показывает практика, впоследствии не используется. С другой — освободившийся умственный резерв переориентируется на развитие способности думать, анализировать, аргументировать и принимать в итоге верные решения.
В таком случае отпадет необходимость и в экзаменах, и в преподавателях?
М. К. Безусловно, мы станем более автономными, будем брать большую ответственность за свою жизнь, соответственно, не понадобятся какие-либо «контролирующие органы». Люди станут образовывать сами себя, причём реально осознавая, какие именно знания им нужны. А если необходима консультация, они получат ее, например, у «умной» стены. Очень скоро такие устройства, основанные на технологиях искусственного интеллекта, будут располагаться повсеместно: в квартирах, офисах, на улицах. Достаточно будет приблизиться к стене и сказать: «Я хочу поговорить с профессором биологии». И тут же на стене появится ученый, который может дать вам всю нужную информацию. Такая система будет применима не только в области образования, но и в других сферах: медицине, юриспруденции, дизайне, психологии и пр. Конечно, реальные специалисты, например хирурги, будут нужны, но простые проблемы можно будет решить виртуально. Что касается учителей, то они «живьем» уж точно не понадобятся.
Смогут ли люди быстро перестроиться на самообразование, онлайн-обучение?
М. К. Университетские онлайн-курсы уже существуют, это действительно блестящая идея. Правда, процент бросивших учёбу на таких программах пока очень высок. Это связано с тем, что люди еще не перестроились, не научились работать без наставника по принципу «только ты и монитор компьютера», у них нет высокой мотивации. С другой стороны, онлайн-система только зарождается, ее нужно корректировать. Но развивается и совершенствуется она довольно быстро, и, безусловно, именно за ней образование предстоящих 50 лет. Университеты сохранятся, но это будут преимущественно виртуальные вузы, обучение в которых основано на облачной системе. Тех, кто посещает лекции в традиционных учебных заведениях, будут считать неудачниками. О них будут говорить: «Он не смог сам сконструировать свое образование».
Сейчас подтверждением полученного багажа знаний является диплом. Каким образом в будущем специалист будет подтверждать свою компетентность в той или иной области?
М. К. Дипломы исчезнут за ненадобностью — прежде всего потому, что образование перестанет ограничиваться какими-либо временными и пространственными рамками. По всей видимости, появятся центры сертификации, в которых специалисты будут сдавать квалификационные экзамены, определяющие набор навыков и компетенций. В зависимости от результата человек получит или не получит определенную должность. Вероятно, со временем введут также унифицированную шкалу баллов — их количество позволит занять определенное положение в обществе. Соответственно, университеты становятся поставщиками услуг, которые сами эти услуги не оценивают. В США, Канаде, Японии, Европе очень популярна система портфолио, когда за время учёбы человек накапливает дипломы, свидетельства, сертификаты и предоставляет их работодателю. В будущем накопленный интеллектуальный багаж станет одним из ключевых элементов системы образования, а информационные технологии сделают заслуги человека доступными и прозрачными.
Если от взрослых можно ожидать сознательного подхода к образованию, то дети вряд ли будут учиться без постоянного контроля…
М. К. Будут активно развиваться детские образовательные сервисы. В ближайшие 10—15 лет возможности того, что сейчас называют внесистемным образованием, станут безграничны. В частности, будет такой сервис, как педагогика онлайн. Причем онлайн — это не значит, что все сидят перед компьютерами и глядят в мониторы: меняется сама среда, в которой люди живут, и интерфейсы, которые с ними взаимодействуют. Города будущего, наполненные информационно-коммуникационными решениями, станут сами по себе активными участниками новой образовательной среды. В частности, станут предлагаться большие игры для детей, которые на протяжении многих дней и месяцев будут проходить в реальных городских или специально подготовленных пространствах. Учебники научатся начинять искусственным интеллектом, и он сможет подбирать образовательные материалы — фото, тексты, видео, задания, схемы под потребности каждого конкретного ученика вне зависимости от того, сколько ему лет — шесть или шестьдесят. Таких разработок очень много, они постепенно внедряются.
Сейчас, чтобы стать хорошим специалистом, нужно нарабатывать базу знаний и приобретать опыт. Что нужно будет для того, чтобы стать успешным человеком в будущем?
М. К. Чтобы добиться реального успеха, нужно развивать те способности, которые недоступны роботам: креативность, воображение, инициативу, лидерские качества. Общество постепенно переходит от товарной экономики к интеллектуально-творческой. Не зря Тони Блэр любит говорить, что Англия получает больше доходов от рок-н-ролла, чем от своих шахт. Гораздо больше шансов на успех у тех стран, которые смогут сбалансировать товарные рынки и когнитивно-креативный потенциал. Нации, которые верят только в сельское хозяйство, долго не протянут, они обречены на бедность.
Большинство футурологов предрекают, что львиную долю рабочих мест скоро займут роботы. Что останется человеку?
М. К. Самыми денежными будут биотехнологии, нанотехнологии и искусственный интеллект. Меняется не только система образования, но и система работы. Совсем скоро не останется людей на фабриках, зато появится много новых специальностей в интеллектуальной сфере. Самое главное — вовремя сориентироваться и переключиться. Проблема большинства людей в том, что они инертны и ни шагу не могут сделать без оглядки на толпу. Первое, чему нужно научиться, если вы хотите добиться успеха в будущем, — не бояться быть непохожим на других, брать на себя полную ответственность за свою жизнь, не страшиться в один день все изменить и последовать по новому пути.
Сейчас уровень безработицы высок как никогда, в первую очередь среди молодежи. Стоит ли списывать это только на мировой кризис или доля вины лежит в том числе и на неэффективной системе образования?
М. К. Действующая система образования готовит специалистов прошлого. Мы учим их для того, чтобы они шли на работу, которой уже не существует, обеспечиваем теми интеллектуальными инструментами, которые давно неэффективны. Поэтому в мире такой высокий процент безработных. С какой стати владельцу бизнеса принимать на работу выпускников: мало того, что у них нет надлежащих знаний, так еще и отсутствует опыт. Как результат, в большинстве ведущих мировых компаний доминируют 50—60-летние. А ведь они будут продолжать учиться — как только люди будут спокойно доживать до 120 лет и следовать неизбежной, по моему мнению, концепции непрерывного образования. Поэтому сейчас специалисты образовательной сферы кардинально пересматривают учебные программы по естественным наукам, которые имеют непосредственное отношение к технологиям будущего.
Но ведь далеко не все имеют склонности к интеллектуальному труду. Благодаря каким талантам не склонный к умственной деятельности человек сможет выжить в мире роботов?
М. К. Ни один высокоразвитый искусственный интеллект не в состоянии полностью заменить человека. У нас на самом деле гораздо больше преимуществ перед машинами, чем мы себе может представить. К примеру, у роботов отсутствует образное мышление, у них нет сознания, интуиции. Поэтому они, скажем, не могут заменить фондовых брокеров, для которых главное не интеллект, а интуиция. Выживут садовники, строители, работники физического труда, у которых работа завязана на креативе — то есть предполагается не автоматическое исполнение функций, а изменение подхода на разных этапах. В ближайшее время «рабочими» будут признаны специальности, которые сейчас считаются интеллектуальными: программирование, веб-дизайн, 3D-проектирование. Чем бы человек не занимался, у него ко всему должен быть творческий подход, живое воображение, способность быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах и хорошо развитая интуиция.
Какие изменения ожидают человеческий интеллект в связи с развитием современных технологий — от медицины до кибернетики?
М. К. Вполне реально, что до 2050 года будет создан сверхразум, значительно превосходящий лучшие умы человечества практически во всех областях. К примеру, совсем недавно интернациональная команда ученых в рамках европейского проекта Human Brain Project с инвестициями в $1 млрд создала уникальную карту человеческого мозга Big Brain, показывающую его детализированную структуру с точностью до 20 микрометров. Такой анатомический атлас не только упростит работу неврологов и нейрохирургов, поможет лечить тяжелые заболевания, но и предоставит возможность увидеть, как мозг обрабатывает эмоции, воспринимает информацию. Это существенно ускорит процесс создания сверхразума, а также позволит максимально безопасно совершенствовать и стимулировать естественные когнитивные процессы, нарабатывать базу знаний. Мозговые чипы, обеспечивающие непрерывную подачу информации, — технология недалёкого будущего.
В своей книге «Физика будущего» вы пишете, что образование будет базироваться на интернет-технологиях и гаджетах типа Google Glass. Какие еще глобальные изменения произойдут в сфере обучения?
Митио Каку. Самое главное — учёба уже не будет базироваться на запоминании. Совсем скоро компьютеры и очки Google Glass трансформируются в крохотные линзы, предоставляющие возможность загружать всю необходимую информацию. Уже существуют очки дополненной реальности, у которых есть такая функция. Поэтому через год-два школьники и студенты на экзаменах смогут запросто искать ответы на вопросы в интернете: достаточно моргнуть — и появится нужная информация. С одной стороны, не нужно будет перегружать мозг бесполезными знаниями, основной процент которых, как показывает практика, впоследствии не используется. С другой — освободившийся умственный резерв переориентируется на развитие способности думать, анализировать, аргументировать и принимать в итоге верные решения.
В таком случае отпадет необходимость и в экзаменах, и в преподавателях?
М. К. Безусловно, мы станем более автономными, будем брать большую ответственность за свою жизнь, соответственно, не понадобятся какие-либо «контролирующие органы». Люди станут образовывать сами себя, причём реально осознавая, какие именно знания им нужны. А если необходима консультация, они получат ее, например, у «умной» стены. Очень скоро такие устройства, основанные на технологиях искусственного интеллекта, будут располагаться повсеместно: в квартирах, офисах, на улицах. Достаточно будет приблизиться к стене и сказать: «Я хочу поговорить с профессором биологии». И тут же на стене появится ученый, который может дать вам всю нужную информацию. Такая система будет применима не только в области образования, но и в других сферах: медицине, юриспруденции, дизайне, психологии и пр. Конечно, реальные специалисты, например хирурги, будут нужны, но простые проблемы можно будет решить виртуально. Что касается учителей, то они «живьем» уж точно не понадобятся.
Смогут ли люди быстро перестроиться на самообразование, онлайн-обучение?
М. К. Университетские онлайн-курсы уже существуют, это действительно блестящая идея. Правда, процент бросивших учёбу на таких программах пока очень высок. Это связано с тем, что люди еще не перестроились, не научились работать без наставника по принципу «только ты и монитор компьютера», у них нет высокой мотивации. С другой стороны, онлайн-система только зарождается, ее нужно корректировать. Но развивается и совершенствуется она довольно быстро, и, безусловно, именно за ней образование предстоящих 50 лет. Университеты сохранятся, но это будут преимущественно виртуальные вузы, обучение в которых основано на облачной системе. Тех, кто посещает лекции в традиционных учебных заведениях, будут считать неудачниками. О них будут говорить: «Он не смог сам сконструировать свое образование».
Сейчас подтверждением полученного багажа знаний является диплом. Каким образом в будущем специалист будет подтверждать свою компетентность в той или иной области?
М. К. Дипломы исчезнут за ненадобностью — прежде всего потому, что образование перестанет ограничиваться какими-либо временными и пространственными рамками. По всей видимости, появятся центры сертификации, в которых специалисты будут сдавать квалификационные экзамены, определяющие набор навыков и компетенций. В зависимости от результата человек получит или не получит определенную должность. Вероятно, со временем введут также унифицированную шкалу баллов — их количество позволит занять определенное положение в обществе. Соответственно, университеты становятся поставщиками услуг, которые сами эти услуги не оценивают. В США, Канаде, Японии, Европе очень популярна система портфолио, когда за время учёбы человек накапливает дипломы, свидетельства, сертификаты и предоставляет их работодателю. В будущем накопленный интеллектуальный багаж станет одним из ключевых элементов системы образования, а информационные технологии сделают заслуги человека доступными и прозрачными.
Если от взрослых можно ожидать сознательного подхода к образованию, то дети вряд ли будут учиться без постоянного контроля…
М. К. Будут активно развиваться детские образовательные сервисы. В ближайшие 10—15 лет возможности того, что сейчас называют внесистемным образованием, станут безграничны. В частности, будет такой сервис, как педагогика онлайн. Причем онлайн — это не значит, что все сидят перед компьютерами и глядят в мониторы: меняется сама среда, в которой люди живут, и интерфейсы, которые с ними взаимодействуют. Города будущего, наполненные информационно-коммуникационными решениями, станут сами по себе активными участниками новой образовательной среды. В частности, станут предлагаться большие игры для детей, которые на протяжении многих дней и месяцев будут проходить в реальных городских или специально подготовленных пространствах. Учебники научатся начинять искусственным интеллектом, и он сможет подбирать образовательные материалы — фото, тексты, видео, задания, схемы под потребности каждого конкретного ученика вне зависимости от того, сколько ему лет — шесть или шестьдесят. Таких разработок очень много, они постепенно внедряются.
Сейчас, чтобы стать хорошим специалистом, нужно нарабатывать базу знаний и приобретать опыт. Что нужно будет для того, чтобы стать успешным человеком в будущем?
М. К. Чтобы добиться реального успеха, нужно развивать те способности, которые недоступны роботам: креативность, воображение, инициативу, лидерские качества. Общество постепенно переходит от товарной экономики к интеллектуально-творческой. Не зря Тони Блэр любит говорить, что Англия получает больше доходов от рок-н-ролла, чем от своих шахт. Гораздо больше шансов на успех у тех стран, которые смогут сбалансировать товарные рынки и когнитивно-креативный потенциал. Нации, которые верят только в сельское хозяйство, долго не протянут, они обречены на бедность.
Большинство футурологов предрекают, что львиную долю рабочих мест скоро займут роботы. Что останется человеку?
М. К. Самыми денежными будут биотехнологии, нанотехнологии и искусственный интеллект. Меняется не только система образования, но и система работы. Совсем скоро не останется людей на фабриках, зато появится много новых специальностей в интеллектуальной сфере. Самое главное — вовремя сориентироваться и переключиться. Проблема большинства людей в том, что они инертны и ни шагу не могут сделать без оглядки на толпу. Первое, чему нужно научиться, если вы хотите добиться успеха в будущем, — не бояться быть непохожим на других, брать на себя полную ответственность за свою жизнь, не страшиться в один день все изменить и последовать по новому пути.
Сейчас уровень безработицы высок как никогда, в первую очередь среди молодежи. Стоит ли списывать это только на мировой кризис или доля вины лежит в том числе и на неэффективной системе образования?
М. К. Действующая система образования готовит специалистов прошлого. Мы учим их для того, чтобы они шли на работу, которой уже не существует, обеспечиваем теми интеллектуальными инструментами, которые давно неэффективны. Поэтому в мире такой высокий процент безработных. С какой стати владельцу бизнеса принимать на работу выпускников: мало того, что у них нет надлежащих знаний, так еще и отсутствует опыт. Как результат, в большинстве ведущих мировых компаний доминируют 50—60-летние. А ведь они будут продолжать учиться — как только люди будут спокойно доживать до 120 лет и следовать неизбежной, по моему мнению, концепции непрерывного образования. Поэтому сейчас специалисты образовательной сферы кардинально пересматривают учебные программы по естественным наукам, которые имеют непосредственное отношение к технологиям будущего.
Но ведь далеко не все имеют склонности к интеллектуальному труду. Благодаря каким талантам не склонный к умственной деятельности человек сможет выжить в мире роботов?
М. К. Ни один высокоразвитый искусственный интеллект не в состоянии полностью заменить человека. У нас на самом деле гораздо больше преимуществ перед машинами, чем мы себе может представить. К примеру, у роботов отсутствует образное мышление, у них нет сознания, интуиции. Поэтому они, скажем, не могут заменить фондовых брокеров, для которых главное не интеллект, а интуиция. Выживут садовники, строители, работники физического труда, у которых работа завязана на креативе — то есть предполагается не автоматическое исполнение функций, а изменение подхода на разных этапах. В ближайшее время «рабочими» будут признаны специальности, которые сейчас считаются интеллектуальными: программирование, веб-дизайн, 3D-проектирование. Чем бы человек не занимался, у него ко всему должен быть творческий подход, живое воображение, способность быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах и хорошо развитая интуиция.
Какие изменения ожидают человеческий интеллект в связи с развитием современных технологий — от медицины до кибернетики?
М. К. Вполне реально, что до 2050 года будет создан сверхразум, значительно превосходящий лучшие умы человечества практически во всех областях. К примеру, совсем недавно интернациональная команда ученых в рамках европейского проекта Human Brain Project с инвестициями в $1 млрд создала уникальную карту человеческого мозга Big Brain, показывающую его детализированную структуру с точностью до 20 микрометров. Такой анатомический атлас не только упростит работу неврологов и нейрохирургов, поможет лечить тяжелые заболевания, но и предоставит возможность увидеть, как мозг обрабатывает эмоции, воспринимает информацию. Это существенно ускорит процесс создания сверхразума, а также позволит максимально безопасно совершенствовать и стимулировать естественные когнитивные процессы, нарабатывать базу знаний. Мозговые чипы, обеспечивающие непрерывную подачу информации, — технология недалёкого будущего.
Источник: 22century.ru
АНЕКДОТЫ И УМНЫЕ МЫСЛИ.
ЮБОЧКА - АТАС!
