Анекдоты.

У русского человека две проблемы: доработать до пятницы и не умереть до понедельника.

___ ----------- ------------- -----------------------------------------

Российский парадокс. Экономического развития нет, а министерство экономического развития - есть.

Стихотворение. Автора не знаю.

Не каждый, кто наказан – виноват, Не каждый, кто оправдан – не виновен. Не каждый, кто назвался братом – брат, Единство душ бывает не по крови. Не каждый – друг, кто за руку держал, Не каждый враг взаправду ненавидит. Не так опасен поднятый кинжал, Как жажда мести в самом скрытом виде. Не каждый обнимающий – влюблен, А в стороне стоящий – равнодушен. Не каждый светлым чувством окрылен, Кто лестью обволакивает уши. Не каждый попадает под шаблон, Но каждый сотворил его однажды. и не подозревает то, что он — Такой же для кого-нибудь "не каждый".

БОГ - ЛЮБОВЬ.

.

Человек - Великое творение Бога, сколько нас и все мы разные, у каждого свой путь  и, хочешь ты или не хочешь,  пройдешь его. Но вот как ты его пойдешь?  Что ты оставишь после себя, человек?  Бог дал заповеди, по которым ты должен жить, но он дал тебе еще право выбора  И ты выбираешь, и знаешь, что это был твой выбор.  Пусть иногда нелепый, но  твой выбор, тут  винить то некого.  Потому что ты уже его сделал,  время ушло  и переделывать нет смысла.  Можно,  конечно,  что - то исправить, если на это есть время и есть,  для кого и для чего исправлять.  Но самым  большим даром, которым наделил человека  БОГ-это умение любить. Любовь - высшее благо на земле,  которое может познать только человек,  это то, что дается ему независимо от его поступков.  То,  что,  каждый должен ценить и беречь, невзирая ни на что.  Ведь это чувство просто помогает ему жить

   Но любовь может быть разной. Кто-то любит цветы. Кто-то времена  года.  А кто - то просто любит. А я любила  свою работу. Это не каждый сможет поставить работу на значимое место в жизни.  И всегда с сожалением уходила на выходные. Мне казалось тогда, что заводу плохо и одиноко без меня. Но это было конечно не так. Удивительный народ сахаровары. Кто приходил на завод  и смог продержаться несколько сезонов. Все. Эта болезнь  его настигала.   И  все, больше уже  ничего интересней в жизни не было.  И что удивительно,  ни один сезон не повторялся, они не были похожи друг на друга. Пускаешь завод,  и,  кажется,  ВСЕ ПЕРВЫЙ РАЗ.

     Помню,  как-то зимой забили туннель  мороженой свеклой. Когда залезли, я ужаснулась. СТЕНА, не пробиваемая стена. Даже вода не просачивалась. Долго тогда мы там провозились. Время идет. Завод стоит. Я вся  на нервах. Ребята сели перекурить. И вдруг шум. Нет,  гул. Слесарь кричит: - « БЕЖИМ!»  Но поздно. Убежать не успели.  И вот уже поток нас выбрасывает в здание соломоловушки.  Мокрые,  но счастливые,  идем в завод.    Только подхожу к воротам завода,  из проходной кричат: - «  ИРИНА НИКОЛАЕВНА,  к вам мама пришла!» - оборачиваюсь, вижу,  навстречу  идет мама. На лице ужас: - « Доченька, ты кем работаешь?» -« Нач. смены мама, нач. смены.» - « Ирочка,  грязная-то какая и в сапогах .Разве начальники так ходят?» -  На ходу бросаю: - «ХОДЯТ!» - « Пойду в магазин и куплю тебе туфельки на высоком каблуке. Наденешь халатик беленький и на человека похожа будешь».   Я киваю головой. Весь наш разговор слышит зам. Долго потом смеялся: - «  НУ, ИРОЧКА, туфельки где? Почему не надела?» Какие туфельки, только болотные сапоги круглый сезон.  И Спецовка.

    Ну и когда заканчивался сезон,  и мы переходили в строй цех и с нами рабочие с четырех смен. Вот где была веселуха. Тогда я работала замом гл. инж.  завода. В подчинение шесть руководителей и двести человек рабочих.   На то он и строй цех.  Мы подбирали,  хвосты за всеми  службами  и вся грязь заводская была наша. А  еще в  моем подчинении был деревообрабатывающий цех,  (ДОЦ)-столярка. там было столько замысловатых станков. И работали там три столяра-краснодеревщика.  Вот они мне кровь попили.  В  столярку шли все,  кому надо и кому не надо, кому черенок, кому доску, кому чего.  У меня голова тряслась от злости. Но все было без толку. Укараулить  я их не могла, как не пыталась. И еще мы делали гробы всему городу.   Кому было горе,  но только не в столярке. В  мех.мастерской  делали крест и ограду. Мы делали гроб. За работу сразу несли две бутылка водки и закуску. В мех мастерскую тоже самое.  И тут, как будто знали, собиралось множество народу.  Все сидели и ждали. Что? конец работы  и можно  помянуть, покойного, царствия ему небесного.  Ну,  вот умер один электрик,  мы делаем гроб.  Я иду и несу материал на обшивку,   тихо вошла в столярку и застыла в изумлении.   Два  столяра были пьяные, но один еще держался на ногах.   Медведев спал на верстаке,  а  Прытков  лежал ......в гробу,  приколоченный двумя планками.  Он сложил руки  как покойный и закрыл глаза.  Я строго спросила: - «Что здесь происходит?»  Все стихли.  Третий столяр начал мне объяснять,  что   Прытков начал приставать со словами,  что мерку сняли с покойного не правильно.  И гроб будет мал.    На что я ему ответил: - «Минька, а  Крайнов  в  аккурат с тобой  одним ростом.  Ложись да померь».  Прытков  не раздумывая,  залез.  А я,  чтобы не мешал мне,  прибил его. Вот это все надо было видеть.  Смех так и распирал меня.   Но смеяться было нельзя. Я отдала материал. И хотела уйти, как вдруг Прытков открыл глаза и сказал: - « Сергей,  братка, а давай споем!».  И запел: - « Валечка,  синий платочек». И вдруг все хором продолжили: - «Дай попробовать разочек!»

Все!  Это был конец. Я  пулей   выскочила из столярки,  хохотала так громко, что люди, которые попадались мне навстречу,  с недоумением смотрели на меня.

Родная улица для всего Союза!

Анекдоты.

Звонок в дверь: - Откройте, милиция! - Я не понял, кто вас там закрыл?!


Поругалась с мужем. Сижу на кухне. Обидно, видеть его не хочу... Заходит, ставит три бутылки водки на стол со словами: Будем пить, пока друг другу не понравимся...

ГРЕШНИКИ

-Ой, как болит желудок, - стонала, скорчившись, на широкой постели Анна. – Будто все мои кишочки туда перешли и там ворочаются. Терпежу никакого нет...

-А ты, родимая,  потерпи. Сейчас сестричка прибежит, укольчик сделает,  сразу полегчает, - успокаивала её мать Антонина Васильевна. – Ты сама себе говори, что всё хорошо будет. Оно и образуется.

После укола Анна забылась в беспокойном сне. А мать, наскоро прибрав в комнатах, села к окну, чтобы, глядючи на дворовую суету, отогнать от себя тяжёлые мысли, да осушить глаза от слёз. «Молода ведь ещё дочка. Жить да жить, а тут, будь он неладен, рак прицепился. Зачем только связалась с этим идолом? Одна нервотрёпка. От неё все болезни. Ну, красивый этот Витаха, видный... Так ведь этим семью-то не построишь, коли женился не по любви. Ой-ёй-ёй! Если б нас , стариков, больше слушали»...

К вечеру Анны не стало. Как положено, обмыли, обрядили, в гроб положили, свечи зажгли. Родичей, кроме матери, да пятнадцатилетнего сына Антона нет. Услав мальчишку спать, Антонина Васильевна пристроилась на диванчике возле последнего ложа единственной дочери. Решила  побыть с ней до утра. Сказать недосказанное, поплакать, насмотреться напоследок  на родное лицо.

А души Анны уже не было дома. Оглядев последний раз бывшее жилище и пожалев на минуту оставленных мать и сына, она устремилась ввысь к какому-то мигающему, как маяк, пятну. На удивленье оно оказалось помещением, хотя весьма необычным. Без дверей и окон. Но попасть туда было просто. Войдя, или скорее влетев, она осмотрелась и ахнула.

-Вы как здесь?- Удивилась она, увидев сидящих на скамейке давно умерших своего мужа и его полюбовницу Верку, из – за которой, как она считала, и начались в их семье все неприятности. – Что это за помещение такое?

-Садись рядом, -  пригласил жену Виктор.- Тебя ждем,  который год.  Здесь – изрок. Каждый умерший через него проходит, ибо людской суд бывает и ошибочным. А уж после определяют, кого куда отправить. Тут порядки строгие.

Верка молчала, теребя махры платка, которым обряжали её в день похорон.

-Да-а-а, - удивилась Анна. – Не ожидала, что в такой день свидеться доведётся.

Тут распахнулась дверь, и наверное праведник в белом балахоне, махнув рукой в сторону комнаты, пригласил их войти. Помещение , в котором они оказались, небольшое, ярко освещенное, хотя светильников  не видно. Возле стен лавки, как в русских избах. У одной – большой стол, за которым восседал глубокий старец. Длинные седые волосы, такие же усы и борода. И белое одеяние. Глаза цепкие. Глянет, будто всё про тебя враз узнает.

-Витаха, - толкнула Анна мужа, - апостол это или святитель?

-Тихо. Исповедник, наверное.

Старец вытащил из под столешницы какую- то папку, положил перед собой и сказал:

-С кого начнём? Пожалуй, с тебя, Виктор. Оно будет по - справедливости. Ведь вашу историю как раз ты и начал. Рассказывай.

В мыслях Витахи сразу всплыл тот памятный день. Первый в Союзе фестиваль молодёжи и студентов. Они – юные, полные сил слонялись от одной группы к другой, вместе со всеми пели песни, обменивались значками. Случайно увидели на берегу Москвы-реки лодчонку. Кто пригнал её к  суше и привязал к дереву? Может, на ней катались... Только именно это судёнышко натолкнуло на нехорошую мысль. И сразу всех друзей.

-Вон сколько купающихся, - сказал Славка. – Давайте сопрём несколько джинсов. Переправимся на другую сторону, и поминай, как нас звали. А брючата после фестиваля «толкнём». Приличную цену дадут.

 Друзья быстро собрали пять джинсовок и две, показавшихся им стоящими, рубах и бросились бегом к лодке. Погрузились и поплыли. На берегу началась суматоха. Виктор, налегал на вёсла, напрягал все свои силы, чтобы скорей убежать от приближающейся  беды. Милицейский катер догнал беглецов недалеко от противоположного берега. Их доставили в отделение милиции. Ограбление иностранных граждан, да ещё в сговоре, долго не разбиралось. Выдали друзьям путёвки в места не столь отдалённые на приличные сроки. Виктор попал в Иркутскую область. И не сидеть затворником в тюремной келье, а в полную силу вкалывать на огороженном колючей проволокой кирпичном заводе Усолья-Сибирского.

Тяжко по первости пришлось молодому человеку непривычное тягло выносить. Нежные руки, державшие лишь книги, ручку, да бумаги, ныли и стонали от тяжёлой работы. Сама обстановка – пыль, грязь, высокая температура – казались настоящим адом. Однако, как в народе говорят, Бог не даёт испытаний не по силам. Стал потихоньку привыкать к суровой действительности и Виктор. Тем более «свет» в окошке появился. Работала начальником отдела кадров на этом заводе Анна Рудина. Высокая, светловолосая, слегка полноватая, но в таком аду казавшаяся необыкновенной красавицей. Приглянулся одинокой бабёнке Виктор. Будто по делу вызывала его в свой кабинет. Разговаривала, чаем с бутербродами поила. Так потихоньку и началась дружба.

Время, оно, как горная речка, течёт быстро. Близилось окончание срока. Но уж очень не хотелось Виктору уходить на волю с судимостью. И на хорошую работу не устроишься, да и в институт попадёшь ли? Обо всём этом толковали они с Анной не раз.

-Помоги, Аннушка. Всё ведь в твоей власти. Чуть измени фамилию, новые документы выпиши. И будто я вольнонаёмным здесь работал. Я ведь не просто так отсюда уйду.  Поженимся и заживём, как самые счастливые люди.

Недолго размышляла Анна. Влюбилась в этого красивого парня, да и под сердцем носила уже его сыночка. Всё сделала, как он просил. И стал Виктор Горский Виктором Гориным. Даже сделала его на год моложе. Все документы были настоящими.

Поженились они с Анной. Вскоре родился Антон. Жить бы, да радоваться, что всё хорошо кончилось. Дела Виктора пошли в гору. Закончил политех, устроился на «Химпром», хоть небольшим, но начальником. Через некоторое время, благодаря связям супруги, большую должность получил. Одно только мучило:  не любил он Анну. Совсем. Благодарность была, а любви... Обнимал через силу, от совместной постели открещивался, как мог. В это время и сверкнула другая звезда – его секретарша Верка. Она была чуть помладше. Стройная, улыбчивая. Русая коса на голову намотана. Дело своё знала хорошо. И угодить умела. Жила одиноко. Муж давно помер, детей Бог не дал. Вот и притулилась к Виктору. А того вдруг сердчишко ёкнуло. И начался служебный роман. Сначала таились, потом он её к родичам на показ свозил. Тем понравилась молодуха – весёлая да расторопная.

-Только не по-людски как-то, - выговаривал Виктору брат Егор.- Ты бы к одному берегу прибивался. Разводись с Анной и живи с Верой в браке...

-Ага, разведёшься тут. Мне Анька так и сказала: как только намылюсь из семьи, так она всю подноготную мою и выложит, где положено. «Сама, - говорит, - в тюрьму сяду и тебя потяну». А я той баланды нажрался до тошнотиков. Не хочу.

-Тогда, если уж слово дал, держи его. Будь мужиком. Грех одну обижать, да и другую, по сути, обманывать.

-Не лезь в мою жизнь, братец. Сам разберусь.

Но не разобрался. Как- то ехал после пирушки домой, уснул, да и врезался в дерево на обочине. Не выжил. Судьба сама разрубила запутанный клубок.

-Как считаешь, - спросил старец, - правильно ты поступал?

-Наверное, нет. – Когда из беды вызволяться надо было, думал Анну на руках носить стану. А возненавидел.

-Так ведь она добро тебе сотворила, нарушив тем самым закон...

-Ну и что. Добро и без корысти можно делать.

-Но она любила...

-А я нет. Что тут поделаешь?

-Ладно. А Веру любил?

-Кто его знает. Хорошо мне с ней было. Весело, спокойно. Да и как баба вполне устраивала. К другой не тянуло.

-Если всё вернуть обратно, как поступил бы?

-Наверное, также.

-А если б ушёл от жены и снова в тюрьму попал, ждала бы тебя твоя зазноба?

-Кто её знает. Скорей, к другому притулилась. Одинокой бабе жить трудно.

-Ясно с тобой. Теперь ты, Вера, скажи: зачем к женатому мужику полезла? Что тебе сделала плохого Анна, за что ты разорила их семейное гнездо?

-Ничего. Я к ней зла не питаю. Только не одна она с мужиком жить хочет. Мне тоже надоело бобылихой ходить.

-Нашла бы себе неженатого. Хоть вдовца.

-А на что он мне нужен? Обстирывай. Да ещё, поди, ребятишек его. Больно надо. С Витей мне один праздник. Везде ездили вместе. Хлопот особых он мне не доставлял. Да я и не настаивала, чтоб он разводился. Мне и так было хорошо. Разве штамп в паспорте что-то даёт?

-Даёт, - спокойно, наставительно ответил старец. – Ответственность. Очень большую ответственность и перед собой, и перед теми, кто рядом. Ведь бегая от жены к тебе, Виктор обманывал вас обеих. А ещё сына, которому мог бы уделять больше внимания. И ты это понимала. Поэтому нервничала всё время. Вот сердце твоё и не выдержало – инфаркт. Правильно я говорю?

-Верно. Только что теперь поделаешь? Влюбчивые мы, бабы. Поглядел на меня Виктор ласково, приобнял раз, другой, я и растаяла.

-Не жалко было Анну?

-Нет. Ей одной что ли счастья хочется.

-А если то счастье ворованное?

-Ну и что. Мне хорошо и ладно, а другая пусть о себе сама думает.

-Да, добра и жалости в тебе маловато. Ладно, поговорим с тобой, Анна. Идя на подлог документов, ты понимала, что это преступление?

-Понимала. Да только любовь вот к нему весь ум – разум застлала.

-Не боялась, если заметят, сама сядешь?

-.Я не думала об этом. Хотелось сделать для любимого всё, что смогу.

-Что ж ты тогда его шантажировала? Коль он тебе любимый, ты должна желать ему счастья. Вот и отпустила бы.

-Мои угрозы ничего не значили. И Витя это знает. Старые документы я уничтожила сразу. И всё сделала так, будто он и родился с фамилией Горин. А говорила всё для острастки. Надеялась, что одумается. Этим его и держала.

-Зачем? Неужели приятно чувствовать себя нелюбимой женщиной? Могла ведь встретить действительно доброго и любящего мужчину, который на руках бы носил.

-Обида жгла, что столько для него сделала, даже закон нарушила, а он лгуном оказался. Да и не хотела, чтобы сын безотцовщиной рос.

-Не пробовала с Верой поговорить?

-Что с ней разговаривать. Я законная жена, а она побрякушка.

-Попрошу не выражаться, - сразу вскочила со своего места Верка.

-Сядь, сядь. Твоё слово уже слышали. – Анна, а если бы всё повернуть назад, как бы ты поступила?

-Не знаю, - горестно вздохнула женщина, вспомнив вдруг свою старенькую мать и сына. – Наверное, отпустила Виктора на все четыре стороны. Может быть, именно за это он бы и оценил меня по - настоящему . Теперь уже поздно.

-Да, - подытожил старец. – За все поступки человеку обязательно нужно платить. К сожалению, в ваших  греха не меряно.Так что уютное пребывание здесь вас не ждёт. Отрабатывать придётся за всё содеянное.

К троице вновь подошёл праведник в балахоне и так же молча, указав на дверь, попросил выйти за ним...

Антонина Васильевна за всю ночь так и не сомкнула глаз. Слёз больше не было – все выплакала. И вдруг заметила на лице Ани неизвестно откуда появившиеся две глубокие морщины у переносицы. Будто мёртвая о чём-то сосредоточенно думала. В окно блеснул первый лучик солнца.

-Пора Антошку будить – дел сегодня много. А завтра начнём привыкать жить вдвоём...

        Лариса Осокина  

Анекдоты.

- Девушка, простите, вы замужем? - Нет! Перебиваюсь случайными связями.


Поссорились с любимым, сижу в маршрутке, плачу... и вдруг, мальчуган лет 5, сидевший рядом, заглянул мне в глаза и ласково спросил: "ты плачешь, потому что ты жирная, да?"