Нам кажется, мы вечно будем жить, и не спешим понять себя.
Найти любовь мы не хотим. Нам проще жить среди вранья.
Нас всех пугает неба свет, он освещает нашу суть.
Познав его, не отступить нам надо и не отвернуть.
Все словно в масках, а зачем? Зачем вы прячете лицо?
Найти любовь мы не хотим. Нам проще жить среди вранья.
Нас всех пугает неба свет, он освещает нашу суть.
Познав его, не отступить нам надо и не отвернуть.
Все словно в масках, а зачем? Зачем вы прячете лицо?
Вы улыбаетесь не так. И вы желаете не то.
Любовь вся ваша на губах, на языке, но не в душе.
Всегда под сердцем вашем страх, зато улыбка на лице.
Под испытанием судьбы мы часто ропщем, НА КОГО?
Не на того ль, с чьим словом все - все задышало, зажило.
Любовь вся ваша на губах, на языке, но не в душе.
Всегда под сердцем вашем страх, зато улыбка на лице.
Под испытанием судьбы мы часто ропщем, НА КОГО?
Не на того ль, с чьим словом все - все задышало, зажило.
О сколько сложено стихов, о том, что можно, что нельзя.
Мы говорим, что видим свет, а этот свет не есть ли тьма?
Вся вера наша на словах за рюмкой водки за столом.
Мы говорим, что видим свет, а этот свет не есть ли тьма?
Вся вера наша на словах за рюмкой водки за столом.
Мы видим сор в чужих глазах, в своих не чувствуем бревно.
Мы, подменив закон любви. своим преданьем небу лжем.
И распинаем каждый миг - ЕГО - А ОН ПРОЩАЕТ ДЕНЬ ЗА ДНЕМ!
Мы, подменив закон любви. своим преданьем небу лжем.
И распинаем каждый миг - ЕГО - А ОН ПРОЩАЕТ ДЕНЬ ЗА ДНЕМ!
(СТАС МИХАЙЛОВ)
Вот и решила жить или попытаться пройти свой путь. Замуж вышла в двадцать два года. Жили мы дружно со свекровью, хотя не люблю это слово и никогда так им не называла маму мужа. Пришло время идти в роддом. По халатности медицинского персонала ребенок умер у меня в животе. Мне сделали операцию. Я еще плохо отошла от наркоза, когда ко мне подошла санитарка и сказала - «Ира, Балам, на ребенка надо посмотреть. Принесу?» - Я кивнула. Она быстро вернулась с заветным свертком в руках. Я пыталась привстать. Но тщетно. Тело не слушалось меня. Все равно я увидела его. Что меня поразило, так это прорезь глаз. Если бы он открыл их, ОНИ бы точно были во все лицо. И губы. Ом сжал их так крепко, словно боль, которая хотела выйти из него, когда умирал, осталась в нем навсегда. Он не кричал, боясь за меня, боясь, что я не смогу вынести его крик. Крик боли человечка, который тоже хотел родиться и жить. Он не умер. Он просто подарил свою жизнь другому, уступив ему свое место в жизни.
На четвертый день я собралась и ушла из роддома. Я не оглядывалась. Но всем своим телом чувствовала, что все женщины стояли у окон и провожали меня, молча, взглядами. Уходила, унося в себе такую боль! Почему я? почему мне? И только потом, спустя десятки лет, придя на исповедь, я услышала от отца Павла - «Не плачь о нем. Он рядом с Богом. О себе плачь. За твои грехи Бог ребенка забрал. Знаешь свой грех?» - Я кивнула головой - «Вот и хорошо. Молись. А за него не беспокойся». Всю свою жизнь помню его слова. Только не легче мне от этого.
Пройдет год. И день в день у меня родится сынок - Димка. Мой Димка. Удивительно похожий на меня, конечно если очень хорошо приглядеться, и очень хорошо захотеть увидеть это. Дима рос послушным ребенком. Моя мама брала его маленьким в школу, там он быстро сходился с учениками, не смотря, что был младше их. В школе учился как все мальчишки. Увлекся хоккеем и футболом. Очень хорошо рисовал. От всех его отличала доброта. До чего был добрый мальчишка. И тоже как и я, не умеет до сих пор говорить «НЕТ». После школы поступил в техникум на заочное отделение, год – то шел 1994 - Первая Чеченская компания. И в один из дней ему вручили повестку из военкомата. Я взяла повестку и помчалась по друзьям. Все напрасно! «Сказал пойду, значит пойду служить» - вот был ответ моего сына мне.
Сейчас я попробую передать все то, что я тогда пережила. Вокзал. Гомон. Пьяные песни под гитару. Где-то пляшут под гармошку. А где-то смех и поцелуи. Только я и мама стоим в сторонке. Я смотрю на сына и понимаю, что скоро он уедет. МОЙ сынок, дороже не было, и нет, у меня. Мой сынок стал взрослым. Когда? Я даже не заметила.
Мама стояла рядом и крепко держала меня под руку. «ПО ВАГОНАМ» - пронеслось в воздухе. Я увидела, что капитан подал руку Диме и тот запрыгнул в вагон. В дверях он обернулся. Найдя меня глазами, он крикнул мне - «Я вернусь мама! Я обязательно вернусь!» Поезд тронулся, освободившись от маминой руки, я побежала за вагоном.
Кто - то попытался меня остановить. «Не держите ее» - сказала мама. Я бежала в слезах по перрону. Падала на снег и лед и бежала дальше. Наконец, поскользнувшись, рухнула на землю. Встать уже не могла. А поезд уносил моего ребенка вдаль.
Я сидела в снегу, не шевелясь, просто застыла от горя, только повторяла - «СЫНОК, НУ КАК ЖЕ ТАК СЫНОК».
Через несколько дней он написал мне письмо. Что едет в Омск в учебку ВДВ. КАК? Почему? он не должен был туда попасть. Они опоздали, его команда ушла, в военкомате спросили ,,Кто хочет в ВДВ?» - он вышел первым. Он решил так - «Дед - майор, десантник, ЗНАЧИТ, И Я БУДУ».
Письма мне приходили каждый день. Как он живет и чем занимается, я знала. Потом начались прыжки. Он сильно переживал. Все писал - «Я боюсь, мама», - зато когда прыгнул, написал - «Ура, мама, я прыгнул! Теперь знаю, почему наша дивизия называется «СИНЕВА». Мама я видел небо! Мне было страшно. Но я смогу прыгнуть еще раз!»
Расплескалась синева, расплескалась.
По тельняшкам разошлась, по беретам
Даже в сердце синева затерялась,
По тельняшкам разошлась, по беретам
Даже в сердце синева затерялась,
Разлилась своим заманчивым цветом
Я часто буду повторять эти строки. Они всегда будут согревать меня. Даже сейчас, когда слышу эту песню в исполнении ансамбля «Голубые береты», - у меня наворачиваются слезы.
Пришел апрель 1995 года. Вот была жара, если кто помнит. Я была ночью на работе. Выйдя с завода я услышала, что меня зовет кто-то. А дочь, Настя, была со мной. Дома не могла оставаться. Обернулась, и увидела, что меня начальник О.К. зовет в кабинет. Я, нехотя, возвратилась. На ее столе лежала трубка телефона. «Вас» - сказала она.
Подняв трубку, услышала - «Кузнецова? Да что - же Вы, мамаша, не пришли к поезду? Сын - то Ваш целый час стоял на перроне и ждал. Все пришли, только Вас не нашли. А сейчас поезд ушел дальше»...Все! Больше я ничего не слышала и не помнила, побежала домой. Открыв входную дверь, увидела, что муж мирно спал. Он был пьян. Вот почему Настя пришла ко мне - подумала я. Естественно он не слышал звонка телефона.
Ударив его по спине, села на пол и горько заплакала. Ничего не понимая, он таращил на меня свои не проспавшиеся глаза. Если можно было, убила бы его в тот момент.
Я плакала так, что прибежал сосед. Он решил проблему в семь секунд, сел за руль нашей новенькой «семерки», мужа я впихнула рядом, сама села с Настей сзади. Машина рванулась догонять поезд. Я не могла смотреть на спидометр, там творилось то, что не укладывалось в моей голове. Опустила голову, зажав ее руками, все шептала, не переставая, - «Господи, спаси и помилуй!» За окном все сливалось в моих глазах. Через два часа мы были на вокзале города.
Выскочив из машины, я бросилась в здание вокзала. Увы он был пуст. Забежала в комендатуру - «Мальчишки. Поезд с десантниками был?» - «Да мать, был». – «Ночью в два часа?» - «Нет, он у нас был в семь утра».
Выскочив из машины, я бросилась в здание вокзала. Увы он был пуст. Забежала в комендатуру - «Мальчишки. Поезд с десантниками был?» - «Да мать, был». – «Ночью в два часа?» - «Нет, он у нас был в семь утра».
Я вышла. Вся разбитая и в слезах я опустилась на скамейку. Пустота. Вокруг пустота. И вдруг голос Насти разорвал тишину – «Мама, там поезд пришел, с десантниками, идем мама, идем!» - я выбежала на перрон. Составу из вагонов не было ни конца и ни края. Жара несусветная. Содатики повысовывались из окон, мокрые и грязные.
Я бежала вдоль состава и кричала - «Дима! Дима, сынок!» - подбегала к каждому вагону, совала пирожки и конфеты и сигареты. Но нет, никто ничего не знал. Вдруг окрик - «Ирина Николаевна. Это я, Саша Совгачев, с улицы Гоголя. Дима остался там, в другом городе. Там будет служить». Я поняла, что мы проехали эту остановку. Снова сев в машину мы поехали в обратном направлении.
Подъехав к вокзалу, увидела, что мы опоздали. Рядом сидели девчонки. «Девочки», - обратилась я к ним, - «вы машину не видели с солдатами?» - «Да вон же она поехала» - махнула одна рукой. Обернулась, действительно, крытая машина свернула за угол.
Мы снова бросились догонять. Но не мой был день. Машина проезжала через светофор с зеленым глазком, стоило подъехать нам, он сразу переключался на красный. Так мы ехали всю дорогу. И вот ворота части. Они раскрыты и машина въезжает, а я бегу что есть силы. Добегаю до ворот, и они с лязгом захлопываются передо мной.
Я села на землю. Все, жизнь остановилась. Настя гладила меня по голове и что - то говорила. Ничего и ни кого я не видела. «Сынок» - одно слово вертелось в голове. Услышав мой плачь, из КПП вышел лейтенант. «Мать что плачешь?» - обратился он ко мне. - «Сынок. В машине сынок». - «Сейчас узнаю» - и ушел. Побежала в магазин, купив бутылку коньяка, вернулась назад. Немного погодя лейтенант вернулся. «Узнал. Слонов поместили в спортзале. Две недели карантин. Все мать, не плачь» - Я протянула ему коньяк. «Нет, мать. Не возьму, вот пирожки и конфеты, давай. Чай сейчас попьем». Он отдал мне честь, и, развернувшись, ушел. Вот и все. Мы поехали домой. Всю дорогу я дремала, нужно было идти в ночь на работу. Было все равно. Только ужасно болела голова. Я успокоилась. Дима был рядом, буду его часто видеть.
Приехала через две недели. Встали у забора возле калитки. Через нее ходили солдаты. Господи. Они же все на одно лицо. Я его не узнаю - твердила я про себя. И вдруг..........В калитку нагнувшись, вошел солдат. Придерживая рукой берет, он поднял голову. Я увидела синющие глаза. Никогда я их не спутаю ни с чьими. Это были глаза моего сына. «Дима!» - я бросилась к нему и тут же была подхвачена сильными руками моего десантника. Он крепко держал меня, прижав к себе, и кружил и кружил.
Так лето пробежало. Димка получил звание старшего сержанта и был назначен командиром машины БМД в разведроту. Я радовалась и гордилась им. Это случилось 4 ноября. В дверь ночью резко постучали. Я открыла дверь. На пороге стоял соседский паренек. Он учился в Ульяновске и дружил с Димой.
«Ирина Николаевна. Диму 6 числа забирают в Чечню. Он просит Вас ему помочь». Я так и села около двери. Ноги отказались держать меня. Удивляться было нечему. Он служил в Гвардейской десантной дивизии «СКОРПИОН» И каждые шесть месяцев была замена. Пришла очередь моего сына. И я сказала - «Нет. МОЙ СЫН в Чечню не пойдет!».
Я ходила, нет, я металась по квартире и повторяла - «НЕ ПУЩУ!» Утром, пошла к врачам, мне дали справку, что у меня предынфарктное состояние. Дальше мне нужно было заверить эту справку врачом ВТЭК. Я поехала к своей знакомой. Она работала пом. прокурора района. Постучавшись в дверь и услышав разрешение войти, открыла дверь.
Я встала на колени. На меня было страшно смотреть, я это знала. «Сына спасите моего. Век буду Бога за вас молить» - еле выдавила из себя. Говорить не могла, слезы задушили все слова. Протянула ей бумагу. Прочитав ее, она вышла из кабинета. Я так и осталась стоять на коленях у двери, не плакала, раскачивалась из стороны в сторону.
Меня не было, как не было никого вокруг. Одно слово - «Сынок. Милый мой сынок» - все, больше ничего не понимала. Она вскоре вернулась с заверенным документом Встала передо мной на корточки, она что-то говорила. Я смотрела безумными глазами, наконец, что - то поняв, схватила ее руку и прижалась щекой. Вылетела из кабинета, на ходу кричала слова благодарности на всю прокуратуру. Дальше надо срочно было посылать в часть телеграмму заверенную военкомом района. Пошла к нему. Было уже поздно. Дождь и грязь вокруг, мне было все равно, шла напролом. Но в военкомате мне ответили, что его нет, и не будет, так как к нам приехал военком Р.Т. и они на даче. Все. Время остановилось. Туда мне хода не было
И я решилась. Ночью поехала на другой конец города, в дом нашего директора. Я зашла, молча, протянула ему бумагу. Он понял все. «Помогу» - сказал он. «Завтра жди». Ждала почти полдня, наконец, мне вынесли эту бумагу. Я прижала ее к себе. В ней решалась судьба моего ДИМКИ. Придя домой, я отдала ее мужу, и они с соседом поехали в часть.
Они успели до парада. В стороне стояли уже «ВЕРТУШКИ». Прочитав бумагу, комбат отпустил Диму домой на десять дней. Но я этого ничего не знаю. Я дома. Я их жду. Стемнело. Устала и села в кресло и тут же провалилась в сон. Вижу: Изба. Деревянная, и полы чистые. А в углу прорубленный пол и я иду и заглядываю в этот люк. Там грязная вода как в омуте крутится. И вдруг ребенок, который умер, выбежал из угла и бултых в люк. Я прыгнула за ним в эту воду. А вода - то чистая и ребенок тонет. Ушла я под воду. Схватила ребенка, а рядом одеяльце его. Вытолкнула его в люк. Сама вылезла, а платье сухое. Ребенок пропал, только одеяльце в руках. Но тоже сухое. Я прижала его к себе и стою. Вдруг свист, я очнулась. Свист был за окном. Выглянув, увидела: там стоял Дима и свистел, махая мне руками. Я бросилась вниз по лестнице. Выбежав на улицу, бежала к нему по снегу босиком. А он смеясь схватил меня, и, положив на плечо, понес домой.
Десять дней пролетело в один миг, и он уехал служить. У меня было еще шесть месяцев впереди. Поехав в часть, познакомилась с командующим составом, стала помогать. Выписывала доски на заводе, а в столярной мастерской муж, с заводскими ребятами, делали швабры, черенки, плинтуса, рейки для наглядной агитации.
Так и шло время. Однажды, придя домой с работы, я занялась уборкой в квартире. Телевизор работал, а муж, как всегда, дремал. Я мельком взглянула, показывали какие-то дома. Мелькнула мысль, как у Димы в части. И вдруг, осознав, впилась глазами в экран. Да это была его часть. Я прибавила звук. Увидев, что на площади стоят гробы я оцепенела. Та команда, с которой должен был уйти мой сын, вернулась в гробах. Они попали в ущелье в засаду. Ст. лейтенанта привязали к двум деревьям и расстреляли из гранатомета на виду у солдат. Остальных просто перерезали штык - ножами.
Пролетело лето. Пришла осень. Я иду по заводу. И вдруг, сквозь гул завода «Мама!» Оборачиваюсь. Стоит мой десантник и честь отдает - «Разрешите доложить. Я вернулся. Как и обещал!»
И.К.А.Р.
