Анекдот.

- Мама, я хочу замуж! - Хватит! Уже дважды была! - Ну, мама... - Нет, и не проси! - Мам, я только туда и обратно

ДЕДКИНЫ БАЙКИ

Улов у деда Евсея сегодня удался. Хариусов «нашаманил» почти ведро. Поедуха пацанам будет. Пацаны – это трое дедовых внучат, которых родители сподобились нынче привезти из города пожить у деда и бабы, жирок нагулять. А рыба, она таежному человеку – самая лучшая еда, самое верное лекарство от всех болезней.

Он сложил свои походные снасти в большую прорезиненную сумку, надел на заскорузлые от холода руки меховые варежки. Конец апреля, а такая холодрыга. И лед-то на Байкале никак таять не хочет. Промоины большие, но далековато, а возле берега еще толстый лед. Правда, прозрачный, как слеза. Всю рыбешку видать. Наблюдать можно часами – не надоест.

-Надо ребятню сюда привести, - подумал дед, - пусть полюбуются на живую рыбку, на ее житье- бытье.

Дед подтащил свою лодчонку к огромному камню на берегу, куда он много лет назад вбил добротный железный крюк. Закрепил лодку, забрал все причиндалы и довольный потопал домой.

-Дедулька идет, дедулька, - закричал карауливший рыбака самый младший внучок Илюшка.

Тут же за воротами, как сговорившись, появились Никитка с Глебом и сама хозяйка Пелагея Никитична.

-Как улов, старый, - на уху-то хватит?

Дед, улыбаясь в пышные усы, молча поставил перед домочадцами большое ведро, в котором серебрился хариус, нет-нет, да шлепавший еще заиндевевшими хвостами.

-Молодец сегодня наш дед, - обрадовалась Никитична. – Сейчас нажарю свежатинки, да посолить немножко можно. Оно с вареной картошечкой за милую душу пойдет.- Она подняла ведро и пошла к дому.

А дед Евсей поставил свою потертую сумку на землю и присел на лавочку у ограды – дух перевести. Тут его и «оседлал» Илюшка.

-Деда, ты сегодня рыбак?

-Ну, вроде, да.

-Тогда расскажи про рыбацкие приключения.

Дед наморщил лоб:

-Какие еще приключения? Шторма не было. Солнце вон на небе играет. Шпионов не видел. Клад никто не искал вроде, - сказал он с хитринкой.

-А ты не ерничай, деда, - вступился за мальца старший Никита. – Я тоже знаю, что рыбакам всегда есть, что рассказать. Они любознательные.

-Рассказать- то можно,- выдохнул дед, почесав затылок. –Только шибко необычного ничего не было, ну правда.

-Рассказывай, рассказывай, - хором загудела детвора.

-Ладно. По первости про осу. Допер я, значица, лодчонку до большой промоины. Сел на весла, удочку намострячил, и плыву себе тихонько. Вдруг вижу, в воде оса бултыхается, словно на сушу вылезти пытается. А кругом мокрая гладь. Жалко стало бедолагу. Я осторожненько, чтобы не утопить и не покалечить, подсунул весло прямо под нее, потом приподнял его и перенес путешественницу на нос лодки. Посидела она немного на весле, отошла, видать, чуток и сползла. Но силенок еще не набрала. А у меня тут клев пошел. Стал я одну за другой рыбешку- то вытаскивать. Подзабыл про «гостью» маленько. Потом смотрю, оклималась. Солнышко крылышки подсушило. Зажужжала, зажужжала и вверх поднялась. Мне стало интересно, куда полетит – вперед приключений на свою головешку искать, или домой. Умная, видать, попалась – к берегу пометелила. Вот и выходит, что ваш дед доброе дело сделал – живность на воде спас.

-А еще что-нибудь вспомни. Ну, деда – а...

-Вот. Вспомнил. Как вороны рыбу ловили.

-Разве вороны тоже рыбаки?

-Не рыбаки, но кушать всем охота, правда, Глебушка?

-Конечно охота. Но при чем тут ворона?

-Эх, ребятки, ребятки. Свожу я вас завтра поутрянке на то место, сами все увидите. Лед там совсем прозрачный. Сверху все видать – какая рыбка и где плывет, где останавливается. Вот вороны и скумекали здесь собраться. Увидят добычу, и ну по льду клювами колотить. У которой лед потоньше попался, добыча в клюве вмиг оказывается. Она деру, остальные товарки за ней. Умора и только. Видимо, вороний клюв все-таки не приспособлен для этого дела – чаще облом получался. Стучит она, бедная, стучит, а рыба себе спокойно под ней резвится. Тут чайки решили рыбалку у ворон перехватить. Налетели тьма тьмущая. Ну, у тех клювики дай боже. Клюнет, и рыбка уже в воздухе вместе с добытчицей. Вот такое соревнование между вороньем и чайками я сегодня видел.

-Чайки красивые птицы... – сказал Никита.

-Красивые. Только больно ушлые. За ними глаз, да глаз нужен.

-Это как?

-А так, - сказал дед. – Я ведь сегодня подарок для вас сумел поймать – сига. Мне б старому олуху его вместе с другой рыбой положить или прикрыть чем получше. Так нет, кинул возле ведра. Пусть, думаю, подмерзнет. Не успел на минутку оглянуться, как твоя красавица схватила сига и в небо. Только тяжелый он для нее оказался. Половина рыбины упала  в лодку. Повертел я оставшийся кусок , повздыхал, да и бросил ей поганке: «Догрызай, говорю, бессовестная».

-Да ладно, деда, не расстраивайся, - сказал Никита. – Сам ведь говоришь, что всем кушать охота. Считай, ты ей сделал подарок. А нам еще поймаешь. - И, видимо, как говорит дома мать, добавил: - какие твои годы...

Тут настежь распахнулась дверь дома, и на крыльце появилась румяная от печки Пелагея Никитична.

-Евсей, хватит мальцов на холоде байками-то кормить. Идит-ка в дом. Лучше жареными хариусками угощай ребятишек. А то знаю я тебя, как разговоришься, тупика нема.

-Идем, идем. Ладно, дети, на сегодня все. Пошли добычу мою пробовать. А завтра вместе сходим, ежели погодка не захандрит. Своими глазами все увидите. Это поинтереснее вашего телевизора будет.

Лариса Осокина.      

Анекдот.

- Что вы будете делать, если увидите зеленого человечка? 60% - брошу пить! 30% - начну пить! 9% - пойду на прием к психиатру! И только одна девушка сказала: «Начну переходить дорогу!»

Анекдот.

Сидит семейка за столом, обедает. Сын нехотя ковыряет вилкой в тарелке. Отец: — Ешь! А то п@ська не вырастет! Жена: — Чему ребенка учишь? Сам бы лучше ел!

ИЗВЕДЁНЫШ

-Папка, папка едет! Мам, иди сюда, - радостно кричал десятилетний Павлушка:  белобрысый, голубоглазый крепыш. Отца он ждал третий день в надежде, что из Читы, куда тот уехал проведать мать, он привезёт сыну моднячие джинсы и целую корзинку вкусностей, коими бабуля всякий раз с оказией посылала любимому внучку. Люба тоже вышла за ограду, радуясь, что долгий путь Сергея наконец-то закончился, и её волнениям пришёл конец. Заслонив ладошкой от солнца глаза, она с нетерпением глядела на дорогу, по которой быстро катил знакомый зелёный УАЗик. Только успел Сергей вылезти из машины, как Пашка бросился ему на шею.

-Скучал шибко што ль?

-А то. Третий день у калитки сторожу. Привёз гостинцы?

-Джинсы? Привёз, правда одни. Понравятся тебе, точно.

-У-у. Ты ж двое обещал...

-Обещалка кончилась, - пошутил отец.- Покупал пару, остались вот одни.

Тут Люба встрепенулась. Заглядывая мужу в глаза, тихонько спросила:

-Может, у тебя где сыночек растёт? Так скажи. Лучше всё по правде.

-Ты что, мать, ополоумела? Нет у меня, кроме вас с Пашкой, ни жены, ни детей. Вот, дурища, чего удумала...

Сергей вытащил из баула пакет, отдал сыну: «Примерь – не малы ли? А это тебе...» Он подал жене весёлый, расписанный подсолнухами сарафан. «К сожалению, подарки все.»

-Как все, - удивился Пашка. – Ты ведь к бабуле ездил. А она всегда целую корзину постряпушек, да конфет всяких посылает.

-Не занедужила, случаем, матушка? – Взволновалась Люба.

-Всё хорошо. Она себе столько дел напридумывала, что некогда хворать: и шьёт, и вяжет. Книжки читает. Ещё успевает подружкам помочь – тут они втроём квартиру ремонтировали, представляешь? Так что за неё не волнуйся.

-А что тогда внука без гостинца оставила?

-Да были гостинцы, были. Пошли в дом. Умоюсь с дороги, чаю попью, тогда всё и расскажу.

-Чего ж только «умоюсь». Третий день, тебя дожидаючи, баню топим. Сейчас бельишко чистенькое подам. Иди сразу туда. Пока дорожную пыль смываешь, на стол накрою, проголодался, поди.

-Да уж... Как дома-то хорошо.

Летний вечер отдавал собранное за весь жаркий день ласковое тепло. Заходящее солнце подрумянивало облака. Пряно пахло огородной травой и цветами, растущими вдоль зелёной площадки малого дворика. Здесь стоял стол с деревенскими резными лавками. Их смастерил сам Сергей. На траве натужно вздыхал пузатый горячий самовар, приглашая хозяев к трапезе. Люба постелила узорчатую клеёнку, расставила приборы. Любили они вот так семьёй почаёвничать под старой яблоней.

-Мам, смотри, какая красотища, - Пашка крутился рядом в новых брючатах, от радости не зная, каким боком показаться. – Гляди, сколько ярлыков блестящих понавешено. Мода такая...

-Годи, сын не до тебя. Люба наставляла на стол всё, что приготовила к приезду мужа: салаты, холодец, запеченную в духовке курицу. Нарезала колбасу и сыр, горкой выложила в тарелку солёных огурчиков. В центр поставила поллитровочку – с устатку, да после баньки в самый раз.

-Ха, думаешь, папка всё это осилит? Лучше на джинсы мои глянь, - приставал Пашка к матери. – Красоту не замечаешь.

-Глянула. Хорошие брюки, только побрякушек больно много.

-Ничего ты не понимаешь. Это – писк моды, - обиделся сын.

-Ну, раз писк, иди мой руки. Отец уже идёт, ужинать будем.

Раскрасневшийся после банного действа, Сергей чинно сел  во главе стола. Отдышался.

- Вот уж правду говорят: банька и попарит, и всё  в тебе исправит... А ты, Любань, как на Маланьину свадьбу стол наготовила. Куда столько?

-Как уезжаешь из дому, всё кажется, голодный. Вот и расстаралась.

-Спасибо тебе, родная за беспокойство и за ласку. А ну, Павло, налетай – вон тебе сколько вкусненького. Поди, мать ещё и пирог испекла?

-А как же, чаёк сладенькое любит.

Налив себе и жене по рюмочке, Сергей, вдруг тяжело вздохнув, сказал:

-Давай, мать, выпьем за то, чтобы власть наша наконец опомнилась, да оборотилась лицом к людям простым.

-Чевой-то тебя в политику потянуло? Плохая тебе житуха?

-Мы с тобой ещё в силе, работаем, оттого и стол хлебосольный. Хотя... у меня два высших образования, а я за баранкой хлеб зарабатываю. Днём и ночью мотаюсь, как хозяева прикажут. Но это ладно, Пашка хоть нужды не знает. Видала б ты, как у нас на Руси ещё люди маются...- Сергей одним махом опрокинул в рот водку и смачно захрустел огурчиком. – Понимаешь, в городе жизнь худо – бедно теплится. Работёнку найти можно, хоть и за небогатую плату. А на селе...Всё порушили. Кто силён ушёл, немощь прозябает. Глядеть на это, хлебушек в глотку не лезет. –Сергей налил себе ещё водки, выпил.

А ты расскажи, облегчи сердце.

-Вот и хочу...Поехал я из Читы домой. Да, Пашка, с гостинцами – чуть не полный багажник. А водички взять не догадался. Солнце припекает, в машине духотища. Во рту всё пересохло. Гляжу, справа домишки показались. Обрадовался, деревня, видать. Счас водой разживусь. Подъезжаю ближе- батюшки светы... Точно меж глаз деревня сутожилась. Здесь когда-то, видно, ферма была. А теперь всё порушено. Кирпичные остовы, как скелеты, стоят. Внутри, где коровки, да телята глаз радовали, поросло всё сорной травой, которая здесь и зеленеть-то не схотела. Стоит жёлто-бурая, словно сама печалью исходится. Такое только в кино про войну и видел.

Недалече хат пять соседствуют. Тоже, бедолаги, скособочившиеся, как грибы перестарки. Кое-где полусгнившие заборы кольями выпячиваются. Лишь у одной избёнки огородец увидел. Картошка, да морковка растут, да и те мокрец оседлал. Другие хатёнки травищей позаросли, чуть окошки виднеются. Подъехал я к избе с огородом. Уж здесь, думаю, всяко разно люд обитает. И правда, гляжу, бабушка старенькая ковыляет, помогая немощным ногам почерневшей клюкой. Голова выцветшей косынкой повязана, открывая спереди седые слежалые пряди. Одежонка старенькая – заплаточки с лоскуточками беседуют.

-Боже праведный, в кои веки гоштя пошлал. Мил челаэк,- шепелявила она беззубым ртом. – Каким ветром жанешло? Ж добром ли ?

- Она оперлась рукой на палку. Мне стало не по себе. Не рука вовсе, а обтянутые почерневшей полупрозрачной кожицей кости. Да и густо морщинистое лицо с маленькими под набрякшими веками водянистыми глазёнками – всё говорило, что здесь нужду в воде топят. Поистине: какова деревня, такова и обрядня.

-Здравствуй, бабушка! Жажда заставила свернуть с пути. Напои водичкой, будь ласка. Да с собой, если можно. маленько дай.

-Дам, дам... Ты шперва в ижбу-то жайди. У наш гошть – не в глажу кошть. Не побрежгуй чайком-то.

И тут я увидел – к машине со всех ног бежал человечек. То ли мужик маленького росточка, то ли мальчонка во взрослой одежонке. Когда совсем близко оказался, понял я, что это, Павлушка, твой одногодок. Только ты вон, какой справный на родительских харчах, а тот худорба. Одни глаза и зыркают, любопытства полные. Голова, видать, от рождения не чёсана – волосья в паклю сбились. Поди живности там...Одет во взрослые штаны, подрезанные внизу и подтянутые сверху верёвочкой, образуя юбчонку. Старая, давно не стиранная рубаха с завёрнутыми рукавами служит, наверное, как летом, так и зимой. Босые ноги покрыты цыпками. Некому заставлять парнишку даже умыться лишний раз. Продрал глаза и пошёл...

-Как  звать-то тебя?

-Сёмка.

-Учишься?

-Не-а. Нетути у нас школы.. Во всей округе, почитай, тожить нет.

-Выходит, читать не умеешь.

-А зачем оно мне? Пасу козу, что б себе молока надоить, да бабке Клаве стаканчик. Для того грамота  без дела.

-Родители живы?

-Покамест живут.

-Что значит – покамест?

-Да пьют оне обои, - вмешалась в разговор старушка. – Потом валяются в дому кто где. А мальшонка шам по шебе. Хороший он, добрый. Ижвидёныш тольки. Ижводит иво шудьба горемышная.

-На что пьют? Похоже, работы здесь никакой?

-Нетути. Какии-то бижнишмены иной раж приедут, шброшят нешколько мешков комбикорму... Ранешним временем швиней им кормили. Шейшаш шами энтим живём. Иже во шивуху делаим, кашу варим.

-А чего ради они вам его привозят?

-Хто его жнаит? Може жалеючи, а може, што б подохли быштрей. Жемлю ошлобонили. Деть-то наш некуда.

-Кто тебя, Сёмка кормит,- снова обратился я к мальчонке.

-А я сам. Приловоснился уже с того комбикорму не тольки кашу варить, но и лепёшки варганить. Правда, когда мало его остаётся, крошу туда лебеду.Ничего, есть можно. Я у родителев – кормилец, - по- взрослому похвастался он.

-Чего картошку и овощи не выращиваете? Тоже ведь еда. Витамины.

-Некому. Вот бабка Клава растит. Ползает по грядкам, убиватся. Потом отлёживатся по месяцу. Убраться я помогаю. Она мне на суп всегда даёт...

-Одежду где берёте?

-Вон те три дома пустые. В деревянный тулуп хозява оделись. По вашему – городскому померли старики. Достаём из сундуков их одежу, кому что придётся впору. А так взять негде.

Да-а... вроде моря близко нет, а как на необитаемом острове люди живут. Встал у меня комок в горле. Слёзы прошибли. Открыл я багажник, вытащил все гостинцы, что мать вам посылала, да и разделил между бабой Клавой и Сёмкой. Да ещё джинсы ему подарил. Видели б вы, как он ел конфетку шоколадную. Обнюхал сначала, вылизал всю обёртку, потом по махоньким кусочкам откусывал и сосал, продлевая удовольствие. Боялся я, что с голодухи накинется он на человеческую еду, потом животом будет маяться. А он съел две штуки, остальное завязал в пакете: «На потом. Родителев еще угостить надо». Вот ведь как бывает. Отец с матерью пьют, не просыхая, наплевать им на собственного сына, а он их любит, заботу ещё проявляет.

-Чего не уедете отсюда?

-На чём? Да и некуды, шинок. Ни у их, ни у меня никого на швете нема.

-Может со мной поедешь? – Спросил я Сёмку.- Устрою в детский дом. Там и школа и общежитие. Питание. Потом в ПТУ пойдешь. Специальность освоишь.

-А опосля? Под чужим забором ночевать? Не. Я свою хату и родителев не брошу. Без меня они совсем захиреют. А так ещё поживут. Да и бабке Клаве кто подмогнёт? Потом видно будет, - совсем по- взрослому ответил Семён.

Горько мне стало от всего увиденного и услышанного. В избу к старушке зайти я не решился, сославшись на спешку. Взял наполненную колодезной водой пластиковую бутылку и попрощался. На всякий случай оставил Сёмке свой мобильник и показал, как пользоваться. Наказал включать только при большой нужде, а то зарядка кончится. Дал и домашний адрес, может придётся свидеться.

Всю оставшуюся дорогу я, взрослый мужик, ехал и ревел во весь голос. Так жалко было ни в чём не повинных людей. Жизнь, какую строят наши правители, их на задворки, как слепых котят, выкинула. Помню, в детстве Макаренко читал. Как бездомных или убогих собирали по всей стране, кормили, поили и грамоте обучали. Сколько из таких.то великих людей выросло? А сейчас никому никакого дела нет: кто, как и где живёт. Живёт или прозябает. Ведь если по правде, то Сёмкины родители не от хорошей житухи в пьянство вдарились. Скорей от безысходности.

-Ты ешь, ешь, - подвинула курицу мужу Люба, сама смахивая с глаз слезинки. – Разве мы тому виноватые?

-Не мы. Правителей бы наших вместе с депутатами в эту деревню хоть бы на месячишко. И без довольствия. Нет у них, видно, совести. А моя мне теперь спокойно спать не даст. На следующий год в отпуск обязательно туда поеду. Буду уговаривать на переселение. Надо их как-то устраивать.

-Сёмку можно к нам взять, - вмешалась Люба. –А что, Пашке как брат будет. В школу устроим или на дому. А родителей его, конечно, в больницу, если возьмут, - неуверенно закончила она.

Там посмотрим. Главное, чтобы они эту зиму пережили.

                      Лариса Осокина.

Анекдот.

Обливание холодной водой дарит Вам заряд бодрости и веселья на целый день! При чем не важно, кого Вы обливаете!

Пряжа жизни.

Я свяжу тебе жизнь из веселой меланжевой пряжи .
Я свяжу тебе жизнь. Не солгу ни  единой петли
Я свяжу тебе жизнь, где узором по полю молитвы,
Пожелания счастья, в лучах настоящей любви.
Я свяжу тебе жизнь из теплых мохеровых ниток.
А потом от души подарю. Где я нитки беру?
Никому никогда не признаюсь. Чтоб  связать  тебе жизнь
Я ТАЙКОМ РАСПУСКАЮ СВОЮ

Опять память. Ну почему ты привязалась ко мне со своими воспоминаниями?  неужели ты никогда не оставишь меня в покое?  Я тебе ничего не должна. Я знаю,  что ты есть. Я ничего не забываю,  даже если очень хочется. Как только ты приходишь и садишься со мной рядом, не гоню тебя,   просто прошу – «ОСТАВЬ МЕНЯ,  ПРОСТО ОСТАВЬ!»

Ты все время заставляешь меня переживать так, что потом  маюсь,  и даже лучший друг  «СОН»   при видя тебя стремительно убегает.  Я помню китайскую мудрость  - «КОГДА НЕ ЗНАЕТЕ ЧТО ДЕЛАТЬ, ЛОЖИТЕСЬ СПАТЬ».

Ложитесь спать. Легла. Дальше  что? Смотрю в потолок. Считать бесполезно, да ты и не даешь. Ты упрямо ведешь меня в прошлое.  Я сопротивляюсь, а ты, смеясь, хватаешь меня за руки и тянешь.   Неужели я столько много прожила, что воспоминания меня захлестывают и не отпускают?   Видит Бог, устала.  Обхватываю голову руками и жму сильно, хочу почувствовать боль.  Боль есть,  НО ТОЛЬКО В СЕРДЦЕ.  Ее там не должно быть,  потому  что прошло столько времени.  Должно же это закончиться когда-нибудь.            Кто-то хочет сходить в прошлое и исправить все. Но я хожу в него каждый день и даже не пытаюсь исправлять   и  в мыслях.  Почему? да потому,  что без него не было бы меня. Меня, такой,   какая я есть.  А потом,  если исправлять, то надо прожить этот отрезок жизни еще раз,  у меня нет ни сил не желания. Я устала.

     Если  Вы так хотите,  Ваше величество память, ведите.  Я иду.  Куда на этот раз? О Боже, почему так далеко? В далекий 1967 год.? Что ты хочешь, чтобы я вспомнила? ЧТО? Того мальчишку из класса, которого нет? Но ведь это не моя вина? Так почему ты сморишь на меня тогда так снисходительно?  МОЯ ВИНА?  Ты так считаешь? тогда давай вместе вспомним и  по - рассуждаем.

   Мы учились в одном классе. И он дружил, конечно,  с самой лучшей девочкой,  она была  красавица и  отличница.  И вся правильная такая. Она и сейчас правильная.
Только счастья то в ее глазах нет до сих пор.  Того   счастья  женского,  которым надо жить  нет у нее.  И никогда не было.   Почему?  Да потому, что счастье капризная штука и в руки дается не всем. Вроде думаешь вот оно пришло,  привалило.  Ан  нет,  - ПРИШЛА ОБЫДЕННОСТЬ,  которую ты и не ждал, о которой даже и не думал.  Она пришла и живет в тебе. Ей хорошо. А тебе? Вот как раз этим вопросом она не задается,   прогнала бы ты ее,   да не знаешь как.  И не получается,  А время бежит. И ты  тоже,  не замечая,  бежишь.

      Он писал, нет, он посвящал ей стихи. Те, какие мог писать мальчишка в пятнадцать лет. И многие,  наверное,  завидовали ей. Я не знаю, мне было все равно. Тот мальчишка был  «ГЕРОЕМ НЕ МОЕГО РОМАНА».  Но однажды мы случайно встретились  взглядом. Он сидел впереди меня.  Повернулся,  Чтобы спросить ответ. Я ответила.  А он все смотрел.

Я быстро забыла этот взгляд, но каково же было мое удивление, когда назавтра он ждал меня в дверях школы,  на крыльце. Я подошла, как всегда весело улыбаясь всем,  всему миру, солнцу,  голубому  небосводу,   тополям и березкам. Он молча протянул мне сложенный в четверо листочек: -  « ЭТО ТЕБЕ» -   сказал,  и пошел в класс.  Ничего не понимая я  развернула листок.   То, что я там прочла,  привело меня в восторг. Я крутанулась на одной ноге и помчалась на урок. А строки стихов стучали в голове, запомнила их мгновенно

Такие глаза  я не видел ни разу,
В них зелень полей отражается.
В такие глаза я влюбился бы сразу,
Как двое друг в друга влюбляются.

Эти глаза не угаснут средь ночи,
Будут светить они днем.   Эх вы очи
Зеленые очи, как  жаль,  что не я в них я влюблен.

Они видны мне хоть откуда,
Твои кусочки изумруда. Они светлы,
Светлы как слеза, твои зеленые глаза.

Потом, что было потом? а ничего.  Просто  он пошел провожать меня после школы. Но шли мы в противоположную сторону от  моего дома.  Мы шли и весело болтали. А мне было все равно:  идет и идет.  Так продолжалось очень долго. И однажды она подошла ко мне и  спросила – «ОН ТЕБЕ НУЖЕН?» - я молчала.   -  «Я люблю его!»  -  «ДА?» -  удивленно спросила  я   -  « А он тебя?».

«Не дружи  с ним.  Все равно бросишь,  тем более он уезжает после восьмого класса  и ждать ты его не будешь»  -  «А ты, значит,  будешь?»  спросила я  -   «Да»-  ответила она.  «Ну и жди»  -  сказала я.

     И ведь ждала, ждала всю жизнь. Переехала в другой город, вышла там замуж, но я знала,  что она его помнит и  ждет

    Спустя 43 года мы встречаемся с ней  на встрече выпускников  в школе, и она смотрит на меня,  как тогда.  Но только  взгляд не тот и  боль уже не та. А мне все равно,  словно  и не было этих  лет.     Жестоко? спросите. Жестоко.   Да.   Моей вины нет в том,  что случилось.  Надо было просто бороться за свое счастье, а не уходить в сторону и не опускать руки.    Но это будет потом.  А сейчас он уезжает  в Казань,  поступает в речной техникум.  Окончив его,  плавает на теплоходе «БЕРЕЗНИКИ»  вторым помощником капитана.  Пишет письма мне и стихи.  В один из приездов,  как всегда приходит, и мы идем просто гулять по ночному городу.  Мы повзрослели, но тема под названием «ЛЮБОВЬ»  закрыта.

    Дойдя до моего дома,   мы останавливаемся и прощаемся.  Как всегда я целую его в щеку. Но на этот раз он задержал мою руку. Я дернула ее, но поняла,  что в нее что  то  положили.     Это был ключ.   «Возьми его»  -  сказал он  -  «Это от моей квартиры в Эстонии.   Ты можешь просто ехать и там жить.  Я ухожу в плаванье на полгода.  Ты только жди меня на берегу». -  «Нет»  -  сказала я, швырнула ключ и ушла.

    Прошло много лет. Я вышла замуж.  Вдруг   встречаю его в нашем городе.   Да еще какого! Передо мной стоял прежний Витя Сионов.  Те же русые кудрявые волосы и пронзительная синь в глазах.  И в то же время передо мной стоял  чужой человек,  да еще пьяный в стельку.   Господи,  какой же он нес бред. Одно я поняла, что это я сломала ему жизнь. И я та  единственная,  которую он любит,  не смотря ни на что.    Он тоже женился, у него двое детей,   он счастлив. Я киваю. Не понятно. От меня то,  ЧТО надо? И вдруг он резко притягивает меня к себе,  и целует. Первый раз за всю свою жизнь.  Я даже не сопротивлялась.  Я стояла  и смеялась ему в лицо.  Господи!  как же я все ненавидела.

Он отстранился.   -  «Прости» - сказал, совершенно трезвым голосом.  -  «Но я правда не могу забыть тебя! -  «А я могу»,  с этими словами я ушла.

    Не знаю,  сколько прошло времени,  но у меня на работе случился несчастный случай,  женщина,  которая следила за жомовой   мешалкой,  отравилась парами формалина,  который добавляют в свекловичную стружку.   Пришлось  везти ее в больницу. Ей промыли желудок и положили под капельницу,  я осталась ждать и тихо  прохаживалась по коридору. Двери палат были открыты.   Вдруг,  какая - то сила остановила меня.

Я увидела его.  Он лежал на больничной койке.   Видимо,  он заметил меня давно, так как я  уже несколько раз прошла по коридору.    То,  что я увидела,  подойдя  к койке,  повергло меня в смятение.  У него не было обеих ног.  Я тихо опустилась рядом на кровать.  Он смотрел на меня так,  что я не смогу описать выражение его глаз.  В них была радость,  боль, грусть и неловкость.  Он стеснялся меня. Я накрыла его руку своей рукой и плакала, глядя ему в глаза.

    Мы сидели довольно долго. Молча, так и не сказав друг другу не единого слова. Меня позвали.  Я встала,  и как тогда в далеком прошлом поцеловала его в щеку  – «Прощай. Прости за все,  если сможешь»  -  с этими словами  вышла из палаты. Сбежав по лестнице,  села в машину,  уехала на работу и  окунулась в нее головой. Только дома  вспомнила  его взгляд.   Взгляд  человека,  который ждал меня всю жизнь,   не дождавшись,  просто  махнул на свою жизнь рукой.   Он  выбрал  самый простой выход  из ситуации, начал пить.

    Спустя еще какое -  то время,  случайно встречаю его старшего брата.  Он сам остановился около меня.    -  «Иван,  здравствуй.  КАК Витя?»  -  спросила я,   - «Хороший дом я ему построил и ограду красивую поставил.  Я,  не понимая ничего, уставилась на него в прямом смысле этого слова.   -  «Не поняла,  Иван».   -  «А его больше нет. Приказал долго жить».  Я пошатнулась.  Он подхватил меня, помог опереться  на  забор.  Я не могла дышать.  – «Как нет? Почему нет?  Что произошло ИВАН?» -  «А все просто,  Николавна.  Жена его из больницы не взяла. Квартиру продала и уехала. Детям он не нужен. Мы определили его в дом престарелых, но не в наш городской,   а в далекой деревне.  Как то вечером, послали одного  за бутылкой. Принес, а она оказалась паленой.  Ни кого не спасли. Вот и все».    Тут подошла  жена  Ивана.  По моему виду она поняла,  что я все знаю.  – «ИРА» -  сказала она  -  «Ты уж прости нас».   И они пошли по улице к своему дому.  За что она просила прощения  знаю,   но  я не батюшка,   грехов не отпускаю.   БОГ ПРОСТИТ!

    С тех пор,  как умерла мама, я часто хожу на кладбище.  Иногда я захожу к нему. Вот и совсем недавно подошла к ограде и долго смотрела на него,   смотрела на его фотографию и вдруг вспомнила его последнее стихотворение ко мне.  Сейчас я его ему прочту.

Я тихо начинаю

Мимо окон бегут поезда,
Убегая стремительно в даль,
И куда вы спешите,  куда,
И зачем в моем сердце печаль?

ПОГОДИТЕ, ПОСТОЙТЕ,
ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ,
И УМЧИТЕ К ЕЕ БЕРЕГАМ!

Там  где Волга течет,
Где спокойна душа,

Пусть она все расскажет Вам.

В том краю,  где  живу и работаю я,
Где не знаю забот и тревог,
Вспоминаю я  часто тебя,
И считаю свидания срок.
Но ты,  знаю  сам,  не любила меня,
А любила его одного,
Так зачем  - же скрывала,  зачем целовала,
Ведь  любовь  не дала ничего.

И не надо опять лишних слез проливать,
Все ушло далеко,  навсегда,
Как уносит весной,  уходя с берегов,

С нашей Волги большая вода.

Я улыбаюсь. Смотрю,  молча  крещу  лоб,  ухожу домой.       

И.К.А Р.