Жизня!

Анекдот.

В автобусе девушка показываетмужчине на ширинку: - Мужчина,магазин закройте. - Что,директора видно? - Ну, насчет директора не знаю, а пьяный грузчик на мешках лежит

ЧТОБЫ ПО-ЧЕСТНОМУ…

Нина вошла в кухню, аккуратно поставила на пол сумки с провизией и устало опустилась на табурет. Уф-ф… Двенадцать лет она замужем и все эти годы постоянно сама таскает тяжести. Впрочем, к такой самостоятельности  она привыкла: и квартиру сама отремонтировала, и мебель завезла (соседи затащить помогли). Муж от всех мирских забот как-то сразу отстранился. Ему, главное, чтобы обед был готов, да рубашки выстираны. Правда, бывает иногда под настроение встает Алексей к плите и готовит потрясающе вкусное мясо. Тогда в доме праздник. Но чаще он допоздна на работе. У главного врача стоматологической клиники дел по горло.

Мужа Нина любила. Просто обожала. Он интересный человек: несмотря на занятость много читает, много знает, хорошо рисует. Поэтому прощала ему отвлеченность от бытовых дел. Главное, чтобы любил ее и сына, ценил заботу о нем. Одно мучило – в последние годы у него странная привычка появилась: вдруг пропадает дня на три – четыре неизвестно куда. По возвращении ведет себя, как ни в чем не бывало. Спросить не смей – сразу в крик. Ему и невдомек, что она все эти ночи у окна проводит. Мысли одна другой страшнее в голову лезут. Вот и нынче Алексей уже третий день отсутствует…

Нина Сомова – высокая статная женщина. Рыжеватые кудри обрамляют красивое лицо с темными лучистыми глазами, улыбчивым ртом и милыми ямочками на щеках. Добрая, покладистая, отзывчивая – так говорят о ней все её друзья и знакомые. Такая она и есть.

С тяжелыми думками Нина разобрала сумки, достала из пакета полуфабрикатные котлеты и поставила на плиту сковородку.

 - Мам, скоро с ужином? Есть очень хочется. – На пороге кухни появился мальчишка лет одиннадцати. Кареглазый, вихрастый, худенький и не по возрасту высокий.

- Сейчас, Колюша. Я скоро. Уже вон салатик готов. Пока руки моешь, и котлетки поджарятся.

- Батя- то сегодня будет дома? У меня планер собрать что- то не получается.

- Не знаю, сынок. Он мне не докладывал. Звонила ему – трубку не берет.

- Плохо, что не знаешь, - огрызнулся мальчишка. – Сама виновата. Не устраивала бы разборки, он бы не пропадал. А то на меня вечно ругаешься, его достала своими вопросами…

Нина укоризненно посмотрела на сына.

- Ты что, Коля? – тихо сказала она.– Я ведь очень люблю и тебя, и отца. Переживаю за вас, стараюсь, что б вам лучше было. – Она поставила на стол тарелку с дымящимися румяными котлетами, нарезала хлеб, включила чайник. – Садись за стол, ужинать будем.

Самой есть уже не хотелось. Сильно заныло сердце,  будто потянули за самый главный нерв. Дочка наверняка поняла бы мать и поддержала. А у мальчишки отец непререкаемый авторитет. И ничего тут не поделаешь.

- Сама- то что не ешь? – спросил сын.

- Сердце стонет. Сколько можно моё терпение испытывать… Ты вот меня виноватишь. А что я не так делаю? Я тоже работаю. Главный бухгалтер строительной кампании – должность не из легких. Все домашнее хозяйство тоже на мне. Ты когда видел меня непричесанной или небрежно одетой? Слежу за собой. Вы с отцом хоть раз мятую или грязную рубашку одели? Холодильник всегда свежими продуктами забит. Это тоже я. – Нину прорвало. Ей хотелось высказаться, излить наружу накопившуюся душевную боль

Коля молча пережевывал ужин, изредка исподлобья бросая на мать непонимающий взгляд. Потом буркнул:

- Не парь мне мозги. Не знаю, что там между вами происходит, но я хочу, чтобы отец каждый день домой приходил.

- Я тоже, сынок, этого желаю. Очень сильно.

- Ну так сделай что- нибудь.

В дверь позвонили. Нина встрепенулась и бегом бросилась открывать. В прихожую вошел полноватый мужчина с крупным круглым лицом. Белесый ежик на голове, оттопыренные уши и маленькие прищуренные глазки делали его  смешным и каким – то беззащитным. Это и был глава семейства Алексей Сомов. Он обернулся к двери и сказал:

- Да не бойся, ты, заходи.

Следом вошла женщина. Невысокого роста. Густые темные волосы уложены в замысловатую прическу. Элегантное пальто красиво облегало стройную по девичьи фигуру. На вид ей было лет 30. Если бы не впалые щеки и опущенные уголки ярко накрашенных губ, ее лицо можно было назвать красивым. Все это Нина отметила про себя одним взглядом. Женщина встала рядом с Алексеем, взяла его за руку. Нина вопросительно посмотрела на мужа.

- Привет, - сказал он. – Это Аня – моя ассистентка. Мы пришли поговорить. Чтобы было все по – честному.

 - Проходите в кухню, мы как раз ужинаем.

-Нет, спасибо. Нина, ты умная женщина, все поймешь. Мы с Аней любим друг друга. Хотим открыто жить вместе.

Нину словно кто обухом по голове толконул. Сердце вдруг забилось быстро, быстро, как будто побежало с горки вниз. В горле выперся предательский комок. Только бы не заплакать. Она приложила руку к груди, успокаивая разбушевавшийся мотор, собрала все силенки в кулак и спросила:

- И давно вы… вот так?

- Второй год, ответила дама, выступая на первый план. Не виноваты ведь люди, что влюбляются. Я вот тоже мужа оставила… Чувства. Никуда это не денешь.

- Дети у вас есть?

- Дочка. Она все понимает. С Лешей у них хорошие взаимоотношения.

- А от меня – то вам что надо?

- Чтобы знали и отпустили Лешу по – хорошему.

- Это как, без скандала что ли? Так я и не собираюсь. Скатертью дорога.

- Ну тогда мы пошли, - заторопился Алексей.– Вещи я потом заберу. – И, обняв подругу за талию, скрылся за дверью.

Нина медленно сползла по стенке на пол. Ей казалось, что жизнь из неё ушла, вытекла. Мотор уже не стучал, кровь по жилам не бежала. Руки и ноги сделались ледяными култышками. Голова стала пустой – ни единой мысли, ни единого желания.

В ступоре находился и Колька. Весь разговор он слышал из кухни. Потом выглянул, не поверив, что это его отец пришел с какой- то теткой. Сначала стало смешно от нелепости происходящего. Потом он испугался мысли, что эта чужая лахудра навсегда заберет его отца. Наконец мальчишка разозлился: почему с ним никто не считается, разве он отцу чужой? Глянув на безжизненно приткнувшуюся к стенке мать, он заорал:

- Что расселась? Нельзя было его отпускать. Надо вернуть. Вставай, беги, догони… - По его искаженному болью лицу текли слезы. Слезы обиды, горечи, злости. Видя, что мать никак не реагирует, он сам помчался на улицу.

Отец и его спутница уже подходили к стоявшей неподалеку машине. Колька закричал что есть мочи:

- Папка – а! Папка – а! Как же я? Не уходи, папка – а! – Во всю прыть он побежал к машине, размахивая руками, что б увидели. Но автомобиль уже сорвался с места, увозя Колькиного отца в другую жизнь.

                              Лариса  Осокина.

Все будет ХОРОШО

Как мало тех

«ДАВАЙТЕ ЗА ЭТО И ВЫПЬЕМ»...

Если честно, Степка с Алькой  и не хотели пышной свадьбы. Само бы то – сходить в ЗАГС, расписаться, а потом с друзьями в жениховской однушке это все отметить. Но стоило заикнуться об этом родителям, как «взвыла сирена». Наслушавшись разных нравоучений, Степан и Алла внемли родительскому разуму, согласились сделать все так, как представляли по их понятиям предки.

Народищу в ресторан нагнали уйму. Скорей всего половина гостей вообще не знали друг друга и кем, по большому счету, приходятся брачующимся. Но это все никому не мешало выпивать и закусывать, при том строго следя, чтобы бокалы с шампанским возле жениха и невесты оставались нетронутыми. Ровно, как и всякие разносолы, которые иногда  меняли в их тарелках. Так положено.

-Степчик,- захныкала Алька,- я скоро от голода тебя кусать начну. Ну, что за идиотизм: стоит невесте вилку поднять, сразу вся эта орава начинает кричать «горько». Поцеловались несколько раз, сколько можно? Надо ведь и молодым подзаправиться.

Но только она взяла в руку бокал, чтобы на собственной свадьбе хоть пригубить шампанское за совет и любовь, как громогласный голос тамады торжественно возвестил:

-Дамский вальс. Первыми в круг вступают жених и невеста.

Горько вздохнув и очередной раз, сглотнув накопившуюся от голода и вкусных запахов слюну, молодые неспеша пошли в круг. Им казалось, что родительская идея процветает уже сутки. Многие гости сладко похрапывали, уткнувшись носом в любимый Алькин салатик по имени «Черепашка». Другие, забившись в уголочки диванчиков, досматривали третий сон... А Степан с Алькой все кружились и кружились... Тамада попался какой-то непробиваемый. И водочкой причащался, сколько положено – то есть без меры, и закусывал, как полагается, но бдил за молодыми в оба глаза.

Наконец к молодым подошла мама Степана и сказала:

-Все, детки. Пора по домам. Хорошая свадебка получилась. Долго в городе, думаю, о ней говорить будут. Мы тут со сватами сейчас пораспихаем гостей – кого в такси, кого сами увезем. А вы, будь ласка, заберите своих свидетелей, а то, я гляжу, они и звать себя забыли.

Алька оглянулась на подругу и Степиного друга. Да-а-а, впечатляюще. Олежка в обнимку с литровкой удобно устроился на пышной груди свидетельницы. А Светка с закрытыми глазами пытается отломить себе кусок торта.

-Ну, слава богу,- сказала Алька. – Все хорошо. Не беспокойтесь. Этих голубчиков мы у себя дома пригреем.

Пока ехали домой, Алька пытала мужа на предмет, что находится у него в холодильнике.

-Шампусик я со стола забрала . А с едой как же? Есть хочу до умопомрачения.

В комнату влетели быстро. Мигом раздвинули диван, и уложили рядком уже несоображавших свидетелей, сняв с них  лишь туфли. Зато выделив почти новый Степкин плед. Литровку у Олежки тоже пришлось конфисковать с целью техники безопасности. Да и отпаивать на завтра чем-то надо. Как только все первостепенные дела были сделаны, молодожены бегом метнулись к холодильнику.

-Не густо...- заныла Алька. Мышь повесилась. Но можно глазунью из трех яиц на двоих. А еще тут баночка кальмаров притаилась. Ты как к таким видам, ничего? Да уж, с голодухи, хоть чего – ничего.- Она взяла банку и сказала: - будем делать салат. Три яйца, лук (иди-ка луковицу хоть одну найди) и эти самые кальмары. Сытно и просто.

-Лук бы только найти,- ныл жених.- То в каждом углу, как мячики, тусовались, то ни одного. Во! Нашел все-таки. А хлеб есть?

Хлеб нашелся. Не первой, правда, свежести. Но, срезав зеленые пятна, ребята решили, что сойдет.

-Ой, Степа, а в морозилке есть даже пачка пельменей. Вот наслаждение...

-Не трожь! Это на завтра. А то Олежка со Светкой как проснутся, так нас с тобой жрать начнут.

-Да-а-а... Еще какой-то сыр есть,- несмело сказала Алька.

-Это можно. Там еще должна быть баночка с солеными огурцами, а на балконе я, вроде, вешал омульков вялить.

Стол собрался изумительный. Когда Степан и Алька, наконец, выпили по бокалу шампанского за свое здоровье и добрались до пищи, еда показалась такой вкусной, какой они никогда не ели.

Пиршество закончилось как раз к рассвету.

-Ну, вот,- прошептал на ушко жене Степка,- пора и брачной ночи случиться.

-Ой, чей-то башка разваливается,- «запел» Олежкин голос.- Где это я? Ба, с девкой какой-то...

Действительно дурья голова,- сказала Алька.- Вы со Светой после вчерашней свадьбы первые наши гости.

-Го-о-сти... Рюмасик бы.

-Вставайте. Марш под душ. Потом и рюмасик будет.

Пока свидетели приводили себя в человеческий вид, Алька сварила пельмени, нарезала подвяленного омуля. Степа сгонял за нормальным хлебом и тортиком к чаю.

-Хорошая у вас свадьба получилась, ребята,- сказал Олег, дрожащими руками держа рюмасик.- И сыты все и пьяны.

Степан с Аллой переглянулись, улыбнулись чему-то своему, но возражать не стали.

-Ну, что ж давайте за это и выпьем!   

   

  Лариса Осокина.

Анекдоты.

На Дерибасовской встретились две дамы: - Сарочка, ты ничего не замечаешь? - Нет, а что? - Я была в косметическом салоне. - И шо, таки было закрыто?

Сложилась очень тупая парадоксальная ситуация: нашёл объявление о продаже топора. Это что же получается? Я должен позвонить совершенно незнакомому человеку и договориться с ним о встрече, на которую я приду с деньгами, а он - с топором?..